Она падала. Падала беспомощной, но непобеждëнной. Она единственная нанесла красноокому монстру удар, от которого тот не мог оправиться. Роджер бессильно смотрел, как тело его любимой глухо ударилось об асфальт, и стена пламени не позволяла ему даже разделить с Райей эти последние мгновения. Абигор бросился к ней, но один из Гвардейцев снова оттеснил его назад, и тут сверху, будто с неба, послышался издевательский хохот Изекиэля.
Все, кроме Красноокого, внезапно застыли: казалось, воздух вокруг натянулся до предела сотнями нитей, которые вот-вот лопнут. Волна совершенно иной, чуждой энергии окутала площадь. Опустив голову, Роджер сжал в кулаке ангельское боевое кольцо, и его губы будто отдельно от него произнесли:
— Стигмато…
Сотни нитей разом разорвались, одновременно оглушительно и беззвучно, а Натаниэль, оказавшийся к Роджеру ближе всех, замер с открытым ртом. Серебряный металл кольца стремительно чернел, будто поглощая весь накопленный свет и превращая его в непроглядную тьму, а на тонкой кромке, одно за другим, выросли восемь стреловидных лезвий. Когда парень поднял голову, кроме искажëнного яростью лица, кое-что ещё заставило ангела похолодеть: глаза его ученика стали полностью чëрными.
Почувствовав всеобщее замешательство, Изекиэль взглянул на Роджера и, указав на него лезвием топора, спросил:
— Я так понимаю, ты тоже хочешь развлечь меня? Ну же, давай: сегодня я намерен полностью очистить этот городишко от всякой дряни.
Внезапно парень оторвался от земли и мгновенно оказался прямо перед ангелом. Взгляды чëрных и красных глаз пересеклись, как лезвия мечей.
— Тогда первым делом надо избавить город от тебя.
— И кто же сможет это сделать?
Не дожидаясь ответа, ангел нанëс удар топором, собираясь снести наглому человеку голову с плеч, но тот спокойно поднял руку с кольцом… И оружие Изекиэля с оглушительным грохотом разлетелось на осколки. Не успев осознать, что произошло, Красноокий получил удар в челюсть, подбросивший его в воздух. Однако вместо того, чтобы упасть, он завис у всех на виду, беспомощно дëргаясь, будто застрял в невидимой паутине.
Отлетев от своего врага на десяток метров, Роджер размахнулся и с воплем метнул в него кольцо. Абигор, услышав это, вздрогнул, ведь в этот крик была вложена их общая боль, скорбь и жажда мести. А боевое кольцо уже мчалось к цели. Восемь чëрных лезвий, вращаясь, сплелись в сплошной антрацитовый диск, ударивший ангела в грудь. И тут раздался ещё один крик. Брызнула серая кровь, и все, кто это видел, ахнули: тело Красноокого пересекала ужасная тлеющая рана. А кольцо тем временем само легло на обратный курс, вернувшись к Роджеру в руку, и тот снова отправил его в полëт. С каждым новым вскриком и стоном боли он всë больше и больше ненавидел Изекиэля, и когда тело ангела превратилось в жалкие обрывки плоти, он приблизился и, схватив того за волосы, заставил его поднять голову.
— Ну, и что ты теперь скажешь, тварь?
— Т-то же… Что и раньше… — сплëвывая собственную кровь, прохрипел Красноокий, — ты просто… Ничтожество… Вы все… Грязные убогие животные у н-нас… под ногами… Там вы останетесь и сдох… сдохнете. Viva… La Guerra…
— Гори в аду. Ты и твой хозяин.
И, смерив ангела полным презрения взглядом, Роджер сорвал с его глаз серый визор, отшвырнул его и одним ударом рассëк Изекиэлю горло.
Он спускался на землю, сопровождаемый гробовым молчанием, и тишину нарушали только стоны раненных и умирающих. Подойдя к Абигору, Роджер стëр с лица серую кровь и, взглянув демону в глаза, сказал:
— Теперь всë кончено.
И для каждого это было по-своему верно. Кончилась кровавая битва за Смиттаун, кончилась чья-то жизнь, кончилась эпоха страха перед Гвардией Михаэля… Но впереди маячила ещё большая тьма.
Ариэль в очередной раз провëл рукой по воротнику костюма и стряхнул с головы упавший листок. Его друг явно задерживался, а ангелу нужно было спешить. Чтобы скоротать время, он ещё раз перебрал в голове всë, что собирался сказать, и только дошëл до ключевых аргументов в случае спора, как вдруг…
— Скучаете, юноша? Позвольте составить Вам компанию, — высокий тощий парень в тëмно-сером костюме бесцеремонно плюхнулся рядом, закинув ногу на ногу и задев туфлей штанину Ариэля.
— Опаздываешь, Хау, — буркнул ангел, наклоняясь и вытирая грязный след.
— Извини, меня крепко держали дела, — невинно улыбнулся собеседник и достал из сумки на плече завëрнутый в плëнку сэндвич, — тем не менее, я здесь и внимательно тебя слушаю.
— У меня есть предположение или скорее подозрение, которым я сперва хочу поделиться с тобой.
— Угу, — пробормотал Хау, набивая рот хлебом.
— Что ты слышал о Пепельной Семëрке? — ангел решил перейти к делу и задал вопрос прямо.
Воцарилось молчание, и Хау поднял руку, как бы показывая, что ответит, когда прожуëт кусок. Однако от внимания Ариэля не укрылось и то, что его собеседник старался жевать как можно медленнее…
