– Не смеши меня! – огрызнулась Мэг. – Ты только что поужинал и съел целое пасхальное яйцо. В любом случае в это время тебе уже полагается быть в постели. Спи, и ты даже не почувствуешь, что тебе хочется есть.
– Но мне хочется, мама. Я проголодался.
– Давай я приготовлю им горячего шоколада? – предложила Лорелея.
– Нет! – едва ли не крикнула Мэг. – Я пытаюсь уложить их спать.
– Да-да! – радостно завопил Стэнли. – Хочу горячего шоколада.
– И я, – поддакнула Молли. – Ну пожалуйста, мамочка!
Все трое кивнули и от волнения сжали кулачки. Мэган же подумала, вот она, магия Лорелеи, во всей своей притягательности, стоило ей только расчистить дом от хлама и отказаться, хотя бы на время, от своего эгоизма. Горячий шоколад перед сном. Им с сестрой часто давали на ночь горячий шоколад. Для этого даже не требовалось предлога. Поздно вернулись домой. Или дождливый день. Триумф. Неудача. День рождения. Болезнь. Мать всегда готовила им горячий шоколад, стоя у плиты в шелковом халате с павлинами. Ее унизанные кольцами пальцы порхали по кухне едва ли не в полночь, собирая кружки и ложки, а однажды даже крошечные разноцветные пастилки, которые Пандора привезла из Америки; ее дети тем временем в ожидании сидели рядком на скамье. Затем шоколад разливался по кружкам из старой кастрюли на длинной ручке, той самой, в которой она кипятила им молоко, когда они были грудными детьми. Эта самая кастрюля до сих пор висела в кухне, украшенная коричневыми кольцами подгоревшего молока. Потом, довольные, они шли спать, не думая о том, что для большего удовлетворения можно выклянчить что-то еще.
– Хорошо, – сказала Мэган и закатила глаза. – Но вы должны быть в пижамах, причесанные и умытые. Договорились?
Дети разразились радостным гиканьем. Лорелея же вскочила на ноги, чтобы проверить, что она сможет найти «в этой убогой крошечной кухоньке Колина». Они так и не докопались до истинных причин того, что случилось, что переместило Лорелею из постели Колина в постель Вики.
Когда в тот вечер Мэган укладывала детей спать, Молли прошептала в темноте:
– Мама!
– Да, моя дорогая, – прошептала в ответ Мэган.
– Сегодня был такой чудесный день.
– Я рада.
– Бабуля такая хорошая. Мне она нравится, хотя с ней никто не живет.
– Вот как? – Мэган не ожидала от дочери таких слов. Раньше мысли об этом не приходили ей в голову, но теперь ей подумалось, что дочь абсолютно права. Несмотря на все ее разговоры об одиночестве, сегодня мать выглядела гораздо счастливее, чем раньше. Мэг сначала объяснила это радостью по поводу их приезда. Но сейчас она подумала, что, возможно, Молли права. Мать счастлива, потому что наконец дом принадлежит только ей одной. Она его полноправная хозяйка. Властительница своего странного замка. Здесь никто не имеет права ни к чему прикасаться, что-то передвигать, на что-то жаловаться. Только она и ее дом. Наконец.
Бет поискала Колина глазами в очереди зала прилетов Сиднейского аэропорта, а когда нашла, то не сразу узнала. Он загорел, а седые волосы выгорели на солнце, как старые газеты. Обнаженные мускулистые руки были коричневыми от загара, и одну – Бет отказывалась поверить собственным глазам – украшала татуировка. Предплечье опоясывала черная надпись на тайском.
– Пап! – крикнула она, еще даже не поздоровавшись. – Ты сделал татуировку!
Колин отвел руку в сторону, посмотрел на татуировку и довольно улыбнулся.
– Ну да, – ответил он. – Красиво, не правда ли? Тут написано – «Мои дети подобны звездам, что освещают небо». Ну, или что-то в это роде. Но, Бет, ты посмотри на себя. Такая загорелая. Такая счастливая. – Он раскрыл объятья и прижал дочь к себе. От него исходил странный запах. Он пах тропическим зноем. И еще ему явно не помешал бы горячий душ и кусок мыла.
Они прошли к машине Бет. Солнце над головой уже палило нещадно.
– Ух ты! – воскликнул Колин, пока они шагали по парковке. – Сплошной культурный шок. Просто удивительно, всего несколько часов полета, и попадаешь в совершенно другой мир.
Бет отвезла отца в свою небольшую, но симпатичную квартирку в таунхаусе в испанском квартале Сиднея. Всю дорогу Колин быстро и с жаром говорил о своих четырех днях в Таиланде, проведенных вместе с Рори. Казалось, он ловил кайф от своего рассказа.
– Никогда не видела тебя таким счастливым, пап, – призналась Бет, затормозив, и, повернувшись к нему, улыбнулась.
Колин пожал плечами.
– Наверно, я впервые нашел себя в свои пятьдесят девять лет, – с усмешкой ответил он и машинально потрогал новую татуировку. – Мне всегда хотелось попутешествовать, посмотреть мир. Но я никогда не мог себе этого позволить. Из-за твоей матери, как ты понимаешь. А зря. Мне следовало это сделать намного раньше.
Бет снова улыбнулась и пожала ему руку.
– У тебя еще масса времени, – сказала она, – целых четыре десятка лет.
Колин рассмеялся.
– Это ты слегка хватила через край, Бет. Но двадцать – это точно. Я очень на это надеюсь.
Бет открыла дверь квартиры.
– Она маленькая, зато уютная.
– После той норы, в которой я обитал с твоим братом, это настоящий особняк. Уж поверь мне.
