— Не буду мешать вашей неизлишней коммуникации, — мрачно сказала она, встав из-за стола. — Ищ виль, ду хаст, ду рич су гут, — добавила, обратившись к обалдевшей Габриэле.
И пошла к выходу из ресторана, по пути чуть не столкнувшись с официантом, который нес ее суп.
Добравшись до гостиницы, Вероника подошла к стойке, облокотилась на нее и попросила позвонить Ксении. Судя по результату, попросила вполне сносно: девушка-администратор подняла трубку, набрала длинный номер и, сказав пару фраз, протянула трубку Веронике.
— Але, подруга, это ты? — послышался знакомый голос. — Надумала?
— Живем один раз, — отважно ответила Вероника. — Куда идти?
— Жди в лобби на первом этаже, я на такси приеду. Десять минут!
Было уже темно, когда Вероника, опираясь на руку Ксении, вышла на свежий воздух. Она едва успела отойти на два шага от парадного входа и склониться над урной — ее вырвало.
— Бли-и-ин, — прокомментировала растерянная Ксения. — Ты чего не предупредила, что тебе пить-то нельзя? Пипец… Скорую вызвать? У тебя есть туристическая страховка?
— Н-не надо, — пробормотала Вероника, которую вдруг начало знобить.
Дрожащей рукой она достала телефон, разблокировала и протянула Ксении.
— П-п-позвони Тише. Вот его номер.
— «Тише»?
— Угу.
— Это, типа, твой начальник?
Вместо ответа Веронику сотряс еще один сильнейший спазм. В желудке, судя по ощущениям, завелась ржавая бензопила. Когда получилось вновь воспринимать окружающий мир, Вероника услышала голос Ксении:
— Э-э-э… Здрасьте! Это Ксения, администратор с ресепшена «Интерконтиненталь». Я тут с Вероникой, ей фигово… Адрес? Записывайте…
Откровенно говоря, Вероника думала, что Тиша просто вызовет на нужный адрес скорую, и уже приготовилась лежать на каталке, слушая над собой немецкую речь, и воображать себя раненым бойцом, сжимающим гранату, к которому приближаются, весело болтая, гитлеровские солдаты. Однако вместо сирены скорой она услышала знакомый голос:
— Дура.
После чего знакомые руки подхватили ее и куда-то понесли, не обращая внимания на щебет встревоженной Ксении.
— Пей, — сказал Тимофей.
Он говорил это всю ночь. Вероника пила воду с содой, просто воду, воду для запивания активированного угля. Ходить от кровати к туалету сил не было, поэтому ее фактически носил туда и обратно Тимофей.
— Никогда больше не буду пить, — простонала Вероника, скорчившись в постели на боку.
— Пей, — скучным голосом сказал Тимофей. — Тебе нужно хорошо промыть желудок.
— Можешь не употреблять при мне таких слов, как «желудок»? — простонала Вероника.
— Постараюсь. — Шуток он не понимал, как и всегда. — Я отправил матери список блюд и продуктов, которые тебе можно употреблять. Пока мы будем у нее в гостях, ничего другого в доме не появится.
— М-мы едем к твоей м-м-маме? — Веронику трясло. Тимофей, сидя на корточках рядом с кроватью, с каменным выражением лица вытер пот у нее со лба.
— Габриэла предлагала пожить у нее. Но я счел это неприемлемым. Я не общался близко ни с ее сестрой, ни с родителями, и с ней самой не виделся много лет. Я также не в большом восторге от перспективы проживания с матерью. Но она мне, по крайней мере, родственница.
— Какие у вас трогательные отношения с мамой…
— На то есть причина.
— Рас-с-скажи?
— Долгая история.
— А я н-никуда не тороп-п-плюсь…
— Хорошо. Только если выпьешь стакан воды.
Вероника со стоном приподнялась на локте и взяла стакан.
