Он вспомнил Сигнальщика. Человека, который, поставив перед собой цель, шел к ней не сворачивая — до последнего момента. Когда в мгновение просветления он решил дать Тимофею шанс спасти девочку. И Тимофей этот шанс не упустил.
Но сколько же крови пролилось до этого! И он не мог тогда поделать ничего, кроме как шаг за шагом подбираться к убийце. Здесь подобного повториться не должно.
Тимофей включил смартфон Габриэлы. Тот загрузился быстро, но на расколоченном экране не было видно ничего вразумительного.
Достав шнур, Тимофей подключил смартфон к своему ноутбуку. Проник во внутреннюю память и вызвал все файлы в порядке обновления. Самым свежим был графический файл, лежащий в папке одного из многочисленных мессенджеров Габриэлы. Тимофей потянулся к нему курсором, когда послышался шорох в коридоре.
Он резко встал, подошел к двери и, отперев замок, распахнул ее. Выглянул в коридор.
Возле двери в комнату Габриэлы стоял Конрад. Он повернулся к Тимофею безо всякого испуга.
— Что вы делаете? — резко спросил Тимофей.
— Опечатываю помещение, — объяснил Конрад. — Такова процедура. До тех пор, пока расследование не будет завершено, сюда никто не войдет.
Тимофей вспомнил про ноутбук Габриэлы. И про свои отпечатки на клавиатуре. Он ведь тогда еще не знал, что Габриэла мертва.
Молча кивнул.
— Я понимаю, что сейчас у всех настроение на нуле, — сказал Конрад. — Но повар приготовил обед. И… В любом случае нам всем нужно поесть. Вас не затруднит известить друзей?
— Затруднит, — сказал Тимофей. — Они не мои друзья.
— Ну, тогда я сам, — улыбнулся Конрад, не показав виду, будто его что-то смутило в таком резком ответе.
Тимофей уже понял, что при каждой удобной возможности начальник станции возвращается к образу радушного хозяина.
— Отлично. Я буду присутствовать в коридоре, чтобы вы не смогли причинить вред Брюнхильде.
— То есть в числе прочих вы подозреваете и меня? — уточнил Конрад.
— Я подозреваю всех.
На это Конрад не ответил. Он со вздохом подошел к двери в комнату Брюнхильды и постучал.
— Что вам нужно? — донеслось оттуда приглушенное.
— Обед…
— Не хочу!
— Как хотите. Просто чтобы вы знали: обед готов, и я бы на вашем месте поел. Антарктида — суровое место. И даже если вы сидите на станции — она вытягивает силы, поверьте…
— Оставьте меня в покое!
Конрад, наклонив голову, переместился к двери в комнату Лоуренса. А Тимофей подошел к опечатанной двери.
Белая лента, одним концом приклеенная к косяку, другим — к двери. Печать станции, подпись начальника: Доминик Конрад.
И отпечатки пальцев Тимофея внутри. На клавиатуре ноутбука.
— Вы уверены? — с сомнением спросил Оскар, когда они уже стояли у двери наружу.
— Да, — сказала Вероника.
Уверена ли она в том, что ей необходимо встретиться с человеком, который, с вероятностью девяносто девять процентов, окажется убийцей? Конечно, черт побери, почему нет!
Но, пожалуй, больше всего ее сейчас пугала перспектива выйти наружу. В этот негостеприимный бесчеловечный мир, который, вдобавок ко всему, обрушился на обитателей станции ревущей бурей — беснующейся за кажущейся такой тонкой дверью.
— И почему было не соединить гараж с жилым комплексом? — проворчала Вероника.
— Ну вы же неглупая девушка, догадайтесь сами, — с улыбкой предложил Оскар.
Вероника нацепила очки, спрятала нос и рот за маской, поправила шарф и решительно мотнула головой.
— Тепло, — со вздохом объяснил Оскар. — Самая большая ценность в Антарктиде. Технике достаточно небольшого плюса, а людям нужно гораздо больше. Если соединить жилой блок с гаражным — гараж будет вытягивать тепло, и понадобятся бо`льшие мощности для обогрева.
— А что, этому вашему Вайсу больше делать нечего, кроме как морозить себе задницу в гараже? — буркнула Вероника.
— Вайс — техник, это его работа. Идем?
— Уговорили, — вздохнула Вероника.
И Оскар открыл дверь.
Сидя на станции и наблюдая бурю через окна, которые не пропускали и сотой доли того рева, что стоял снаружи, Вероника, оказывается, даже представить себе не могла, с чем столкнется за порогом.
Ветер обрушился на нее, как удар. Снегом залепило очки, от воя и свиста заложило уши.
— Веревка! — услышала Вероника крик Оскара и почувствовала, как ее руки положили на веревку.
Скорее даже канат, скрученный из прочных нейлоновых нитей. Оскар объяснил, что он соединяет жилой комплекс с гаражом, и в такую бурю, как сейчас, это — дополнительная мера безопасности.
Вероника вцепилась в канат изо всех сил, молясь только об одном: чтобы варежки не соскользнули. В этом враждебном мире белого, воющего и рвущего на части кошмара нейлоновая веревка оставалась единственной ниточкой, соединяющей Веронику с человеческим миром.
Где-то далеко осталась Москва, залитая солнцем и заполненная людьми, и даже Мюнхен — где пусть все и говорили на непонятном языке, но кругом была цивилизация, дома и автомобили. Где, казалось, не было и быть не могло никакой опасности.
