На теплом складе, где закрыли Генриха Вайса, хранились постельные принадлежности, одежда, чистящие средства и что-то еще, находящееся в многочисленных запечатанных коробках. Их содержание Тимофея не интересовало.
Генрих соорудил себе постель: развернул на полу матрас, положил сверху простыню, подушку, укрылся одеялом. Устроился он вполне уютно и, очевидно, спал, когда убийца вошел в дверь. Генрих проснулся от звука, сел. Одеяло сползло. Возможно, прозвучал короткий диалог, после которого нож полоснул по горлу Генриха и перерезал сонную артерию.
Кровь хлынула фонтаном и залила все вокруг. Генрих упал на спину и больше не поднялся. Он хватался руками за горло и, по всей видимости, извивался – смятое одеяло валялось в стороне.
– Дерьмо, – констатировал врач, стоя в дверях.
«Мартин Йоргенсен, – напомнил себе Тимофей, – датчанин». После убийства Габриэлы он выучил имена и национальности всех сотрудников станции.
– Кровь, – поправил Тимофей и первым вошел внутрь.
– Послушайте, не надо вам тут следить. Я и сам дальше не пойду. Смерть я могу констатировать и отсюда.
– Я не наступлю в кровь, не беспокойтесь.
Тимофей подошел к телу так близко, как только мог, чтобы не испортить ничего, что могло помочь следователям. И опустился на корточки. Его взгляд ощупал лицо Генриха, изуродованную гортань, спустился ниже. Генрих спал полураздетым, с голым торсом.
Одежду, аккуратно сложенную, Тимофей увидел на одной из коробок. Всю, кроме свитера – свитер, смятый, валялся рядом с матрасом. Ему тоже досталось, светлая шерсть вся была в крови.
– Какая здесь температура? – спросил у врача Тимофей.
– Точно не знаю… Впрочем, вот термометр.
Тимофей смотрел на тело, пока Йоргенсен присматривался к термометру.
– Пятьдесят градусов.
– Это, как я понимаю, по Фаренгейту.
– Разумеется.
– В жилых помещениях теплее?
– Конечно. Там – порядка шестидесяти шести.
– Генрих Вайс отличался пониженным порогом восприятия холода?
– Что? – переспросил Йоргенсен.
– У вас есть медицинские карты, вы должны быть в курсе особенностей организмов работающих здесь людей. Генрих Гейне закалялся?
– Я… Я не знаю.
Тимофей встал и прошел к выходу.
– Странный вы человек, – обронил Йоргенсен, когда Тимофей проходил мимо него. – Когда принесли девушку, там вовсе не было крови, а вы упали в обморок. Здесь же…
– Вы хотите задать вопрос или просто озвучиваете пришедшие в голову трюизмы, чтобы спастись от неудобного молчания?
Врач обескураженно замолчал. Тимофей, выйдя в коридор, локтем толкнул дверь – Йоргенсен едва успел выскочить вслед за ним.
– Что вы делаете?
– Сижу на корточках и смотрю на замочную скважину, подсвечивая себе фонариком мобильного телефона, – объяснил Тимофей.
– Хорошо. А зачем вы это делаете?
– Ищу следы взлома.
– Взлома?!
Заинтригованный Йоргенсен присел рядом с Тимофеем. Они вместе тщательно осмотрели замочную скважину.
– И как? – спросил Йоргенсен.
– Не знаю.
– Следы есть или их нет?
– Есть царапины, в том числе – свежие. Их могли оставить и ключом. Я не уверен, лучше дождаться криминалистов.
Йоргенсен встал и совершенно другим тоном сказал:
– Ну так какого черта вы лезете, если не соображаете?
Вместо ответа Тимофей вновь открыл дверь и вошел внутрь. На этот раз остановился сразу за порогом и снова внимательно осмотрел помещение. Кровь. Одежда на коробке. Смятый свитер. Тело на матрасе. Кровь, кровь, кровь…
Взгляд его упал на стену. Стена была темно-коричневого цвета, поэтому замысел убийцы исполнился не сразу. Надпись, сделанная кровью, не бросалась в глаза.
– Brunhilde gehört zu mir, – прочитал Тимофей.
– Господи… – Голос Йоргенсена вернулся к прежней неуверенности. – И что это значит? Я не говорю по-немецки…
– «Брюнхильда принадлежит мне», – перевел Тимофей на английский.
Буквы были такими же нарочито витиеватыми, как в анонимных письмах.
Медпункт наполнился криками боли. На операционном столе лежал помощник повара, а единственный оставшийся на станции врач, Йоргенсен, накладывал шину.
– Он взял один из снегоходов и просто уехал, – говорил Конрад.
Начальник станции стоял в коридоре, возле открытой двери медпункта, напротив Тимофея.
– Куда? – спросил Тимофей.
– Не доложил, – поморщился Конрад. – Барт попытался его остановить – видите, к чему это привело.
– Он бросился на снегоход, которым управлял человек, спасающий свою жизнь?
– Уж простите, но человеку не всегда свойственно принимать исключительно логические решения, основанные на холодном анализе!
– Да, я это знаю, – легко согласился Тимофей.
Барт издал особенно громкий крик, и Конрад закрыл дверь.
– Полагаю, Оскар попытается добраться до ближайшей станции.
– Это возможно?
– Теоретически – да. Вы читали книгу «Марсианин»?
– Я не читаю художественных книг.
– Ну, в общем, удачный исход авантюры Оскара ничуть не менее вероятен, чем успех героя этой книги. Я передал на соседнюю станцию все, что мы знаем. Что к ним едет человек, возможно, убийца… По крайней мере, там он не натворит бед.
– А каков самый вероятный исход?
