Холодные звезды полностью

Дрожащими руками я зажгла огонь. Красные искры с шипением полетели во все стороны. Пятачок у воды стал хорошо виден. Бизон повернул голову и понял все без слов. Он выждал, пока я доползу до зверя, протянул руку, выхватил огонь и запихнул глубоко в раззявленную пасть. Изрыгая искры не хуже дракона, чудовище взвыло и раскинуло лапы в стороны. Точный удар ножом – и Кай со стоном сбросил с себя бездыханное тело. Бизон повалился в траву и замер. Я тоже упала, задыхаясь от пережитых волнений.

– Все живы? – хриплым голосом произнес Кай.

– Да, – отозвалась я еле слышно.

– Ты как, Бизон?

– Гребаная планета!

Это ворчание было преисполнено такой обидой, что я вдруг фыркнула и рассмеялась. Нервы окончательно сдали.

– Чего ржешь, мелкая? – еще больше надулся бритоголовый. – Молись, чтобы еще черные друзья по нашу душу не пришли.

Смех тут же застрял в горле. Наш маленький отряд понес большие потери, нас можно было с легкостью взять голыми руками.

– Надо разжечь костер. – Кай сел.

– Не надо, – вздохнула я, – нас могут заметить из-за огня.

– Нас уже не заметил только слепой и глухой, – с раздражением возразил он. – А огонь может не только приманить, но и отпугнуть.

– Не надо, кэп, – вдруг поддержал меня Бизон, – девчонка права.

Кай посидел немного, покачал головой, а потом вдруг рухнул на спину. Никто не стал возражать.

Не знаю, сколько мы так лежали. Я перестала что-либо видеть, впала в прострацию. Очнулась оттого, что все тело начало потряхивать. С удивлением подняла голову и поняла, что это от холода. Без костра мы могли замерзнуть. Нащупав рюкзак, я вытащила оттуда все тряпки, какие могла, и утеплилась. Но спать на земле все равно не получалось. Руки и ноги начали дрожать, а зубы стучать.

Я посмотрела на Кая, неподвижно лежавшего в траве. Поползла к нему, волоча за собой тряпочный шлейф. Наклонилась, прислушалась к дыханию. Подумала, что спит, но он вдруг повернул голову. Наши лица оказались так близко, что мне пришлось отпрянуть. Кай посмотрел на меня, и показалось, что взгляд у него такой же, как в ту ночь у звездолета, когда мы грелись у костра.

– Ты ранен? – спросила я шепотом.

– Не сильно, – прошептал в ответ он.

– Почему ты лежишь так? Не боишься замерзнуть?

– Я устал.

После долгого перехода, полного переживаний дня, а потом битвы с собакой я его прекрасно понимала. Что-то внутри дрогнуло, и я прижалась к нему, положила голову на грудь, закрыла себя и его накидками, как смогла. Сейчас было не до каких-то смущений или романтических мыслей. Просто я должна была остаться с ним, потому что так было лучше для нас обоих, и Кай наверняка тоже понимал это.

Сзади почудилось шевеление, а потом к моей спине пристроилось еще одно тело. Я дернулась, сообразив, что это Бизон, но бритоголовый заворчал, перекинул лапу через мою талию, удерживая на месте.

– Лежи. Так теплее, – тихо сказал Кай, но его грудь под моей щекой заметно напряглась.

Я поняла, что он прав. Между ними двумя, под покрывалом, холод меньше доставал. Я пообещала себе, что обязательно расцарапаю Бизону морду, если он попробует еще раз коснуться меня. Но не сегодня. Завтра с утра. Обязательно. Если не замерзнем до рассвета, конечно же.

А пока я смирилась.

Говорят, перед восходом солнца сон у человека особенно крепок. Мне снилась Катя. В сознании не отложилось, о чем мы говорили, но, когда я проснулась, на душе осталась горечь. Сразу нахлынули мысли о прошлом вечере. Я чувствовала себя предательницей за то, что объединилась с убийцей подруги, действовала слаженно, как в команде, а потом еще и спала, согреваясь теплом его тела. Мне пришлось это сделать, потому что неожиданным образом наши жизни оказались связаны и друг без друга мы бы не справились. Но это были лишь оправдания, которые не могли заглушить мук совести.

Я поняла, что если вернусь домой, то уже никогда не стану прежней. Наверно, та девочка во мне тоже погибла одновременно с Катей. Вместо нее постепенно рождался другой человек. И это пугало.

Не открывая глаз, я вдохнула терпкий запах сырой травы. Ощутила, что лицо влажное от ночной росы, как и волосы и одежда. Все тело ломило от боли, поджатые руки и ноги свело судорогой. Ужасные, некомфортные условия тем больше причиняли страдания, что никогда прежде, до крушения, я не проводила ночи не в мягкой постели. Привыкну ли когда-нибудь? Научусь не испытывать такие мучения? Хотелось надеяться, что нет. Потому что это хотя бы напоминало, что где-то есть цивилизация, к которой я принадлежу. Что спать на жесткой земле для меня – ненормально и никогда нормальным не станет.

Я пошевелилась, поняла, что рядом никого нет, и выдохнула с облегчением. Неловкий момент пробуждения, которого так боялась, миновал. Рискнула оглядеться, с трудом разогнула закоченевшую спину, села. Небо было пасмурным. Поле вчерашней битвы представляло собой жуткое зрелище: трава оказалась нещадно притоптана, а кое-где и вывернута с землей, тут и там валялись набросанные обезьянами камни.