Холодные звезды полностью

– Дана! Дана, очнись! Посмотри на меня!

Вода продолжала хлестать, острые камни впивались в спину, но я почувствовала, что больше не плыву. Кажется, кто-то вытащил меня на берег. Правда, все тело сотрясалось, будто пружину внутри скручивали все сильнее. Из груди вырвался стон: там, в забытьи, мне нравилось больше. Здесь опять хлестал дождь и пронизывал до костей ветер.

Кто-то подхватил меня и понес, бережно прижимая к мокрой груди.

– Кай… – прошептала я и заплакала сквозь стиснутые от озноба зубы.

– Все будет хорошо, – скороговоркой ответил он, касаясь губами моего уха.

Мужские руки стиснули крепче. Я зарылась носом в сильное плечо. Обхватила за шею.

– Мне холодно… больно… страшно!

– Я знаю. Знаю. Посиди здесь.

Кай с трудом оторвал меня от себя и пристроил под деревом на илистом пригорке. В порыве дикого страха я принялась цепляться за его руки, одежду, лишь бы не бросал снова одну.

– Тише, тише. – Он обнял, тоже сотрясаясь от холода. – Сейчас я что-нибудь найду для нас.

– Нет! Не уходи!

– Дана! – Кай резко схватил меня за подбородок. – Будь сильной. Ты сможешь.

Кое-как, стуча зубами, я кивнула и заставила себя успокоиться. Он не бросит меня. Никогда. После того, как прыгнул за мной в смертельный поток, – точно.

Я принялась терпеливо ждать. Вот только чего? Что еще может с нами случиться? Ради чего мы боремся? В дикой природе невозможно выжить. Эта планета нас погубит. Даже если переждем непогоду, кто знает, с чем столкнемся в следующий раз?

– М-мы ум-мрем, – процедила я Каю, когда тот вернулся.

– Обязательно, – проворчал он, – но не сегодня. Вставай.

Пригибаясь от дождя и ветра, скользя в мокрой траве, мы добрались до возвышения. В центре чернела дыра. Размеры позволяли пролезть внутрь взрослому человеку.

– Обезьянья нора. Залезай, – подтолкнул меня Кай.

Темный провал скорее пугал, чем манил.

– А в-в-вдруг… там…

– Я проверил. Если там до сих пор никто не спрятался, значит, хозяева уже не придут. Быстрее.

На нетвердых руках и ногах я вползла внутрь. Тут же рухнула во что-то мягкое. Провалилась довольно глубоко – по самые локти. Пахло чем-то мускусным, похожим на мочу животных. Поднявшиеся в воздух ворсинки защекотали нос, и я чихнула. Следом появился Кай. Вдвоем в земляном мешке стало тесновато.

– Ч-что з-здесь? – Я подвинулась, насколько позволяло пространство.

– Пух. Шерсть. Мелкий хворост для настила. Нам будет тепло.

Тепло? Это то, чего мне хотелось больше всего на свете. Я свернулась калачиком, поджала ноги, надеясь, что облегчение скоро наступит, но судороги не проходили. В темноте отчетливо прожужжала застежка куртки Кая.

– Дана… – позвал он непривычно слабым голосом.

Вместо ответа я промычала. Не смогла разлепить стиснутые зубы.

– Я должен тебя раздеть…

Долгих объяснений не требовалось. Озноб пробрался слишком глубоко в меня, а мокрая, прилипшая к телу одежда только ухудшала положение. Я разомкнула челюсти и прохрипела:

– Х-хорошо.

Кай на ощупь нашел мои ноги, снял и откинул подальше ко входу сырую обувь. Прошелся пальцами вверх по лодыжкам, бедрам, отыскал пояс брюк, потянул их вниз. Я помогала ему, как могла. Подняла одну ногу, другую. Сама стащила куртку. Кай был уже рядом. Когда я поднялась на локтях, чтобы позволить ему снять с себя майку, то нечаянно уткнулась носом в его голую грудь. Мы оба замерли. Лишь на секунду. Потом я вскинула руки, а он сдернул с меня майку вместе с лифчиком.

Даже несмотря на грохочущую снаружи бурю, в тесном убежище слышалось наше сбившееся дыхание. Я ощущала Кая рядом. Он был обнажен. Я тоже. Комок застрял в горле от этой мысли. Не от страха или стыда. От радости, что мы вместе и мы живы.

Ладонь Кая огладила мое плечо нежным движением. Губы коснулись уголка глаза.

– Можно тебя согреть?

С замирающим сердцем я кивнула. Чуть помедлив, он отодвинулся, поймал одну мою ногу, принялся растирать с силой. Кожу защипало. Круговыми движениями Кай поднимался все выше, пока не добрался до колена. Тогда вернулся к ступне, размял пальцы, свод, снова принялся двигаться вверх от щиколотки. Кровь прилила, сразу стало легче. Кай засунул мою уже разогретую ногу себе под мышку. Чтобы греть дальше, догадалась я. Он тем временем повторил все с другой. Потом отпустил обе, обвел пальцами колени.

Чем выше Кай поднимался, тем медленнее становились его руки. Словно решимость греть в нем таяла, уступая другим желаниям. Между бедер у меня сладко потянуло, когда он скользнул под них ладонями и сжал ягодицы. Горячее дуновение воздуха защекотало пупок. Кай навис сверху, уже не растирая, а лаская кожу. Не приникая губами, но согревая дыханием. Движения стали чувственными, дразнящими. Он словно поклонялся моему телу, наслаждался возможностью трогать меня. Я жарко выдохнула раскрытым ртом, сообразив, что уже не трясусь, как раньше.