В процессе переноски тяжестей и героического социалистического труда по оживлению севшего аккумулятора, наш трудовой коллектив посетила гениальная идея - враг должен страдать так же, как и мы! Основной ударной силой условного противника на учениях выступал танковый полк, нежно нами любимый, являющийся традиционной жертвой. Традицию решили не нарушать. А еще смекнули, что без аккумуляторов танки не поедут. В диверсионную группу вошли тридцать здоровых ребят и около часа ночи выдвинулись в парк к “мазуте”. Охрану удалось нейтрализовать без особых проблем. Но, как выяснилось, снятие часовых было наиболее лёгкой частью работы. Мы как-то не подумали, что все эти тяжелые 120-мерные аккумуляторы надо не просто выносить в абсолютной темноте за пределы части. Их нужно спрятать где-то в сопках. А там, не имея возможности зажигать фонарики, в условиях не только бездорожья, но даже бестропинья, мы в последующие три часа обломали себе всё, что могли.
Работа была адова, но львиную долю аккумуляторов - по несколько штук с каждого танка - мы таки сняли и утащили. На рассвете, ближе к шести утра, свалились без чувств. Сразу заснуть не смогли. Болело всё - натруженные мышцы, растянутые сухожилия, смещенные позвонки. Едва провалившись в беспамятство, услышали: «Спите, сволочи, радуетесь...». Это был подполковник Султанов.
Я, кое-как продрав глаза, приплёлся к нему в кабинет. Он посмотрел на мою довольную улыбку и сказал: «Хиппуешь, плесень!». Не знаю, откуда он взял это выражение, но оно, наверно, наиболее точно описывало происходящее. Болело всё, ужасно хотелось спать, но по довольной физиономии комбата я понял, что у нас получилось - учения были сорваны.
К удовольствию всего нашего штаба, командир танкового полка носился со своей овчаркой по располаге, как в зад подстреленный, дико орал, ругался, разве что пламя не извергал, но сделать ничего не мог. От комдива он получил «по самое не балуй», а мы - моральное удовлетворение и возможность присовокупить к своим дембельским рассказам еще один, запомнившийся не столько дерзким рейдом “в тыл врага”, сколько такелажными работами и последующим “отходняком” после них. Во всяком случае, я тогда окончательно осознал - карьера грузчика и бурлака - не для меня
Хлесткий звук, подобно выстрелу, ударил по барабанным перепонкам, потом еще один. Я проснулся от этого бумканья и от боли в спине – неудобные закраины сидушки словно тигриными когтями впились в поясницу.
Вскочил резко, рывком, выпрямился, ударился головой о какую-то железяку, коих в УАЗике великое множество, и несколько секунд тупо пялился по сторонам, пытаясь понять, где я и что случилось, пока не сообразил, что именно так, с разбегу, и больше никак у “кареты с собакой” захлопываются передние двери. Мысленно перекрестился и стал разглядывать место парковки.
По лобовому стеклу бежали ручейки, разгоняемые ветром, работали дворники. Боковые окна в мелких бисеринках воды. Ночной город за ними выглядел, словно мозаика, набранная из разноцветных светящихся шариков. Судя по вокзалу с колоннами и фронтонами, украшенными тимпаном, портиками, пилястрами и прочими радующими глаз излишествами, забытыми в наш век стекла, бетона и металлоконструкций, мы приехали в Мелитополь. Рядом, запрокинув голову и смешно открыв рот, спал историк. Перед капотом, нервничая и жестикулируя, о чем-то спорили оба наших попутчика, ясно какой принадлежности. Разглядеть их собеседника мешал капюшон черной просторной куртки.
Переговоры прекратились. Незнакомец в капюшоне спортивной походкой поспешил прочь. Макс подошел к задней двери, решительно её открыв.
-Мужики, подъём, - скомандовал он вполголоса.
-Что? Что случилось? - заморгал глазами историк.
-Дальше поедете на общественном транспорте. Поезд Харьков-Симферополь прибывает в 3:23, убывает в 3:26. Стоит три минуты. Надо поторопиться.
-А вы?
-А у нас, как оказалось, есть неотложные дела…
-На машине через Джанкой опасно? - скорее констатирую, чем спрашиваю.
Макс молча кивнул головой и вздохнул.
-Деньги есть?
-Разберемся…
-Ну, тогда по коням.
Он задержался, посмотрел внимательно на мое лицо, наклонив голову, как мудрая сова.
-Что не так? - спросил он.
-С некоторых пор не очень люблю ездить на поездах.
-Плохие воспоминания?
-Необычные.
-Клин клином вышибают. Слышал такое?
-Не только слышал, но даже видел и участвовал.
-Тогда поймешь. А с нами дальше вам нельзя…
-Ну, тогда ни пуха, ни пера.
-К черту….
***
Десять лет назад я ехал в Крым в надежде, что там ситуация уже стабилизировалась. Было понятно, что полуостров вернулся в Россию, и часть людей, умеющих обращаться с оружием и готовых отстаивать свою независимость, нам ещё пригодится.
И снова - дежавю. Та же дорога, тот же полупустой поезд, только сейчас я в купе не один, а вместе с гиперактивным историком.