Но сейчас я боюсь. Боюсь его откручивать, но в то же время хочу быть той, кто это сделает, потому что моя команда на меня рассчитывает. В прошлый раз… Я их потеряла, и тяжесть от потери пронесла уже почти полпути до Солнца, ни на секунду не переставая помнить о них. Наверное, я никогда не смогу их забыть, но где-то глубоко внутри я уверена, что то, чем я сейчас занята, поможет мне. Собственно, мне уже помогло все время, проведенное на «Пакс».
Джеймс смотрит на меня, не спуская глаз, и я стараюсь дышать спокойно.
— Хорошо.
— Сними с него и черный ящик. Если операция пойдет не так, как нам хочется, и тебе придется выбирать между диском с данными и черным ящиком — выбирай черный ящик.
Я киваю. Это была идея Гарри: создать еще один диск с данными, запрятать его глубоко внутри зонда, максимально защитить от повреждений и настроить копирование на него данных от всех систем в реальном времени.
С помощью роботизированных манипуляторов я аккуратно снимаю панели обшивки, и, стоит мне их отпустить, как в ту же секунду они улетают вдаль, точно парашютики одуванчика, унесенные в пустоту космоса.
После обшивки я пытаюсь снять внутренний кожух, но замечаю, что манипуляторы испытывают сильное сопротивление. Не понимаю — почему?
Джеймс подплывает ближе, изучая экран.
— В чем дело?
— Слишком большое сопротивление. Как будто крепление застряло или как-то удерживается.
— Попробуй лазер.
Я нервно сглатываю.
Удерживая зонд одной механической рукой, второй я активирую лазер и отрезаю часть корпуса, открывая взгляду внутренности зонда.
Все провода внутри спутаны в клубок, искорежены, а их яркие цвета напоминают акварель, обильно смытую водой. Все печатные платы расплющены, а резисторы, конденсаторы и диоды выглядят как маленький город, сожженный дотла.
— Что произошло? Что могло так сделать? — Шарлотта первой нарушает молчание. — Солнечная вспышка?
— Это явно не природный феномен, — говорит Григорий и, не давая Шарлотте себя перебить, заканчивает фразу: — Это просто статистически невозможно.
— Скоро узнаем, — шепотом произносит Джеймс. — Продолжай, Эмма. Давай, разделывай его.
Пять минут спустя я уже вижу на экране жесткий диск.
— Заноси его в грузовой модуль.
Следующий час невероятно выматывает меня, однако абсолютная концентрация приводит к успеху. Мне удается не только спасти диск с данными и черный ящик, но и собрать образцы вокруг зонда. Наконец я отпускаю распотрошенный корпус зонда, и он улетает вдаль.
В грузовом модуле, пользуясь уже меньшими механическими руками, я подключаю черный ящик к кабелю передачи данных, который соединен с компьютером Лины, защищенным файрволом.
— Я хочу увидеть это сообщение, — говорит Шарлотта, однако Джеймс быстро обрывает ее безапелляционным тоном:
— Сначала мы должны посмотреть видеозапись.
Лина нажимает пару кнопок, и на экране появляется картинка, сразу же приковывая к себе взгляды всей команды.
Вдалеке мы видим Бета, а зонд, устанавливавший контакт, довольно близко к камере.
На экране бегут цифры Фибоначчи — они белого цвета, но неожиданно возникает одно красное. Это ответ. Потом снова белое, и снова красное — наверное, то самое нечисловое сообщение.
В следующую секунду экран гаснет.
— Проиграй его еще раз, — просит Джеймс. — На две секунды назад, и замедли воспроизведение. Эта штука может писать сотню кадров в секунду, так что уменьши это число до десяти.
Воспроизведение возобновляется, и у всех от удивления открываются рты. Артефакт
Видео заканчивается.
Теперь я знаю то же, что Джеймс знал все это время, и то, что вслед за ним понял Гарри. Они не сказали мне, но теперь и так все ясно: мы на войне.
Мы отправляем на Землю «информационный камень» с видео, демонстрирующим, как артефакт поджаривает зонд. Григорий, Гарри и я проводим несколько часов в споре о том, как вообще это возможно. Излучение и бомбардировка заряженными частицами — это лучшее, что рождается в наших головах. Мы даже решаем дополнительно укрепить зонды «Мидуэй» против возможных атак, хотя я не уверен, сработает ли.
Шарлотта часами сидит над сообщением, переданным артефактом, однако расшифровать его не получается. Я рад, что она попыталась, но не думаю, что даже такой умный человек, как она, может это сделать.
Думаю, я знаю, что произошло. Зонд передал просто сообщение. Артефакт, предполагая, что перед ним дружественный объект, ответил правильным числом Фибоначчи, а затем послал закодированное сообщение на родном языке. Когда зонд не ответил на него, Бета понял, что они, как говорится, вовсе не в одной команде.
