Полковник воздушных сил, командующий операцией, заходит в грузовой отсек и жестом показывает мне, чтобы я надел гарнитуру. Вставив в ухо наушник, я четко слышу его голос:
— Мы на подлете, доктор Синклер.
Через иллюминатор я смотрю на замерзшую землю внизу, белую равнину без конца и края. Сигнала со спутника, по которому можно было бы выстроить маршрут, сейчас нет, но я надеюсь, что мы сможем увидеть хотя бы крышу дома. Но в этот раз удача меня подвела — он полностью покрыт снегом.
Оказавшись на земле, с помощью сонара мы находим местоположение дома, и прибывшие с нами морские пехотинцы начинают копать. Пар вырывается из их ртов маленькими облачками, пока они с хрустом проламывают лопатой слежавшийся снег, погружаясь все глубже и глубже.
Место, где мы находимся, — предместья Сан-Франциско — сейчас больше похоже на Сибирь: вокруг лед и тусклый свет, насколько хватает глаз. Сильный порыв ветра продувает мою куртку, пронизывая до костей. Трясясь от холода, я пытаюсь ее запахнуть.
Проход становится все шире. Это не отвесный колодец, а скорее, туннель, плавно понижающийся к входу в дом. Крыша и стены не провалились — это хороший знак. У меня появляется надежда.
Солдаты зовут нас, когда туннель подходит к самому порогу. Пока я спускаюсь вниз, они сбивают последние куски льда с дверей и толчком открывают их.
Внутри моему взгляду открывается настоящая ледяная могила. Нашлемные фонари, которые есть у каждого морского пехотинца и у меня, световыми копьями пронизывают темноту. Сверкающие кристаллы покрывают люстру и фурнитуру, как будто дом был заморожен мгновенно. Если бы не мертвая стужа, то я бы даже назвал это красивым.
— Оставайтесь здесь! — кричу я солдатам.
Добравшись до кухни, я открываю скрипучую дверь, ведущую в подвал, и первым делом в свете фонаря убеждаюсь, что на лестнице нет никаких ловушек. Если он хочет нанести удар, то сейчас самое время.
— Оскар?
Мой окрик в темноту остается без внимания.
Он ушел? Или Долгая Зима забрала его?
Я делаю шаг вниз. Узкие деревянные ступеньки со стоном прогибаются под моим весом.
Продолжив спускаться, я все сильнее кутаюсь в куртку. Мороз такой, что я понимаю — долго я тут не выдержу.
— Оскар? Ты меня слышишь?
Пауза.
— Все в порядке, это Джеймс. Если ты меня слышишь, выходи. Нам пора убираться отсюда.
В углу слышно какое-то шевеление. Я перевожу туда луч фонаря и облегченно вздыхаю, увидев его. Он в порядке, не ранен, его кожа мягкая и шелковистая, а русые волосы коротко пострижены, как и мои, хотя выглядит он лет на двадцать моложе меня, как молодой юноша, только что закончивший колледж.
— Сэр, — тихо говорит он, — я не знал, что мне делать. Вы сказали мне оставаться на месте, пока вы не придете.
— Ты все сделал правильно.
— В новостях я видел, что вы летали в космос.
— Да, это правда.
— И вернулись целым и невредимым. Я волновался…
— Больше не о чем беспокоиться, Оскар. Теперь все будет хорошо.
По возвращении в эвакуационный лагерь № 7 в Тунисе Фаулер показывает мне мое жилище. В нем две светлых спальни, маленькая кухня, гостиная и даже кабинет для работы. Самое дорогое, что есть в таких лагерях, — это свободное место, а эти дорогие апартаменты заняли немало. Сперва я даже отказался, но Фаулер настоял, мотивируя это тем, что Эмме нужен будет постоянный уход даже после того, как она выйдет из больницы. Услышав эту фразу, я задумался, куда же она пойдет после госпиталя? Я, вроде как, полагал, что она захочет жить со своей сестрой. Но не могу не признать: мысль о том, что она вернется сюда, меня обнадеживает.
Примерно через час после моего возвращения в дверь стучится Фаулер. Он живет двумя домами ниже по дороге, и мы постоянно встречаемся и работаем вместе по ночам (хоть в НАСА у нас и соседние офисы, и он, и я постоянно берем работу на дом). Увидев Оскара, он замирает, а потом смотрит на меня с любопытством. Интересно, догадался ли он.
— Я постараюсь найти вам жилище с тремя спальнями.
— Это не обязательно.
Он хитро смотрит на меня и потом кивает.
— И тем не менее я найду вам дом побольше.
По-моему, он знает.
Следующим утром, когда я как раз собираюсь на работу, неожиданно раздается стук в дверь. На пороге, в толстом пальто и кепке, вздрагивая от ветра, стоит Педро Альварес.
— Педро.
— Привет, Док.
— Пожалуйста, заходи.
— Надеюсь, я не помешал, — говорит он, оглядываясь и стряхивая с пальто снег.
— О, вовсе нет. Я уже собирался на работу, но у меня еще есть несколько минут. Очень рад тебя видеть.
— Взаимно, Док. До меня дошли слухи о блестящем ученом, живущем в нашем лагере; говорят, он собирается всех нас спасти. Так что, знаете, я сразу понял, что это вы, и попытался найти вас в АтлантикНете. Как видите, получилось.
— Рад, что ты смог. Что произошло с тобой после Эджфилда?
Педро пожимает плечами.
