Потом, усевшись за стол, вложил стодолларовые купюры в объемный конверт фирмы «Джиффи», запечатал его степлером, указал адрес отца Гиэри из церкви Святой Девы пустыни и наклеил марки.
Письмо Джим решил отправить утром, а пока прошел в гостиную и включил телевизор. Пощелкал кабельные каналы, ни один фильм его не заинтересовал; включил новости, но и на них не смог сосредоточиться. Потом разогрел пиццу в микроволновке, открыл банку пива и устроился в кресле с книгой. Книга наводила тоску. Полистал свежие журналы, все статьи показались скучными.
Ближе к сумеркам Джим взял вторую банку и вышел на террасу. Легкий бриз покачивал пальмовые листья. Звездчатый жасмин, растущий вдоль дома, источал сладкий аромат. Красные, лиловые и розовые бальзамины сияли в сумерках, словно люминесцентные краски «Дейгло», а когда солнце зашло, потускнели, будто сотни крохотных лампочек, выключенных с помощью реостата. Ночь опускалась на город, как огромный невесомый плащ из черного шелка.
Вокруг царила безмятежность, но на душе у Джима было неспокойно. С тех пор как пятнадцатого мая он спас Сэма Ньюсама и его дочь Эмили, с каждым днем ему становилось все труднее вести обычную жизнь и получать от нее удовольствие. Он не мог расслабиться, постоянно думал о людях, которых сможет уберечь от смерти, когда снова услышит слова: «спасательный круг». Все остальное в сравнении с этим казалось таким незначительным.
Теперь, когда Джим превратился в орудие некой высшей силы, ему было трудно оставаться обычным человеком.
Проведя весь день за сбором информации о Джиме Мэдисоне Айронхарте и подремав всего два часа, чтобы хоть немного восстановить силы после бессонной ночи, Холли получила долгожданный отпуск и отправилась в округ Ориндж.
По прилете она взяла напрокат машину и поехала на юг, а там остановилась в мотеле «Лагуна-Хиллз».
Городок Лагуна-Хиллз находился вдалеке от побережья, но в Лагуна-Бич и Лагуна-Нигель, как и в других курортных местечках, летом номера надо было заказывать заранее. Впрочем, Холли не планировала ни купаться, ни загорать. Обычно в отпуске она присоединялась к толпам желающих заполучить рак кожи, но в этот раз планировала совместить отдых с работой.
Когда Холли наконец добралась до мотеля, ей уже казалось, что в глаза песок насыпали, а чемодан, который она волокла в номер, тянул ее к земле в пять раз сильнее обычного.
Номер был простой и чистый. Кондиционер работал так, что, если бы постояльцем был тоскующий по дому эскимос, он бы вполне мог окунуться в атмосферу родной Аляски.
В крытом переходе между корпусами стояли автоматы. Холли купила пакет крекеров со вкусом арахисового масла и сыра, банку диетического «Доктора Пеппера» и заморила червячка, сидя на кровати. Она так вымоталась, что у нее притупились все чувства, включая вкус. С таким же успехом она могла есть стироловый пенопласт, запивая ослиным потом.
Едва голова Холли коснулась подушки, внутри словно щелкнул выключатель, и она тут же заснула.
И ей приснился сон. Странный сон, потому что все происходило в кромешной тьме. Образов в нем не было, были только звуки, запахи и тактильные ощущения. Возможно, такие сны видят слепые от рождения люди. Холли оказалась в сыром, холодном помещении. Слабо пахло известкой. Сначала страшно не было, она, немного озадаченная, просто шла вдоль стены, ощупывая плотно уложенные каменные блоки. Спустя какое-то время Холли поняла, что стена одна и идет по кругу. Тишину нарушали только ее шаги и дождь, барабанивший по черепичной крыше.
Холли отдалилась от стены и, вытянув вперед руки, пошла по сколоченному из массивных досок полу. Она не спотыкалась и не наскакивала на невидимые препятствия, но любопытство вдруг сменил страх. Холли остановилась и замерла: она была уверена, что слышала какой-то зловещий звук.
Совсем тихий, он едва пробивался сквозь несмолкающий шум дождя и был похож на писк.
Холли представила крысу, жирную лоснящуюся крысу. Но звук был слишком протяжным и странным. Это был скорее скрип, а не писк, но не похожий на скрип половиц под ногами. Звук стих, а через несколько секунд раздался снова… Снова стих и снова повторился… Он повторялся через равные промежутки времени.
Холли подумала, что так работает некий несмазанный механизм, но догадка не принесла облегчения. Наоборот, сердце заколотилось чаще, она стояла в непроглядно-темной комнате и силилась представить, что это за машина. Скрип стал только чуть громче, но повторялся с нарастающей скоростью: сначала через каждые пять-шесть секунд, потом через три-четыре, потом через две-три, а потом каждую секунду.
Внезапно вступил еще один странный, похожий на свист или шипение звук. Как будто воздух рассекал широкий и плоский предмет.
Шух-х.
Совсем близко, но движения воздуха не чувствовалось.
Шух-х.
В голову Холли пришла дикая мысль, что это лезвие.
Шух-х.
Огромное лезвие. Острое. Рассекает воздух.
Шух-х.
Холли почувствовала приближение чего-то ужасного – ужасного настолько, что, даже увидев это при дневном свете, она не смогла бы понять его природу.
