Холли сознавала, что все это лишь сон, но в то же время понимала, что должна как можно быстрее выбраться из темного каменного помещения… Иначе умрет. Из ночного кошмара нельзя убежать: чтобы от него избавиться, надо проснуться. Но Холли не могла проснуться, она слишком устала, у нее не было сил разорвать оковы сна.
Темная комната начала поворачиваться вокруг своей оси. Холли чувствовала, как вращается некое огромное сооружение – скрип, свист.
Взмывает в дождливую ночь – скрип, свист.
Поворачивается – скрип, свист.
Рассекает воздух – скрип, свист.
Она пытается закричать – скрип, свист.
Но не может выдавить из себя ни звука – свист, свист, свист.
Не может проснуться и позвать на помощь – шух-х!
– Нет!
Джим резко сел в постели, дико трясясь и обливаясь липким потом.
Вечером он оставил лампу включенной. В последнее время он часто ложился при свете. Уже больше года его мучили ночные кошмары с самыми разными сюжетами и чудовищами, но, проснувшись, он редко мог вспомнить, что именно ему приснилось. Страшнее всех было омерзительное бесформенное существо, которое снилось ему, пока он отлеживался в доме отца Гиэри, Джим звал его врагом, но оно было не единственным.
В этот раз ужас исходил не от человека и не от какой-нибудь твари, а от места. От ветряной мельницы.
Джим посмотрел на часы на прикроватном столике: без пятнадцати четыре.
Он встал с постели и в одних пижамных штанах побрел в кухню.
Свет флуоресцентной лампы резал глаза. Оно и к лучшему, Джиму хотелось побыстрее сбросить с себя остатки сна.
Чертова мельница.
Джим включил кофеварку, засыпал в нее крепкий колумбийский кофе, по готовности выпил полчашки, долил еще и сел за столик для завтраков. Он твердо настроился выпить весь кофейник, потому что не хотел заснуть и снова погрузиться в кошмар.
После каждого страшного сна Джим неизменно пробуждался усталым, но после ветряной мельницы ему казалось, что на него напали. Грудь всякий раз болела так, словно сердце поранилось, пока бешено колотилось о ребра. Иногда он по нескольку часов не мог унять дрожь. В висках пульсировало, голова раскалывалась, словно нечто пыталось вырваться наружу из его черепа.
Джим знал, что увидит в зеркале изможденное бледное лицо с темными провалами глаз – лицо смертельно больного, из которого рак высасывает последние жизненные силы.
Ветряная мельница являлась Джиму гораздо реже других кошмаров, всего один-два раза в месяц, но была самым страшным из всех.
Что странно, в этом сне не происходило ничего особенного.
Ему снова десять лет. Он сидит на пыльном дощатом полу в небольшой комнате над главным помещением мельницы, где установлены старинные каменные жернова. Комнатку освещает мерцающее пламя одной-единственной толстой желтой свечи. Ночь давит на узкие, похожие на бойницы древней крепости окна. Дождь стучит по стеклам. Вдруг раздается скрип ржавого несмазанного механизма, и паруса мельницы приходят в движение. Они вращаются все быстрее и рассекают влажный воздух, точно гигантские косы. Вертикальный вал, который опускается с потолка и уходит в дыру в центре комнаты, тоже начинает вращаться, и от этого создается впечатление, что круглый пол вертится, как карусель. В нижнем помещении вдруг вздрагивают старинные каменные жернова, они трутся друг о друга с тихим, напоминающим глухие раскаты грома звуком.
Вот и все. Ничего ужасающего. И тем не менее этот сон пугал Джима до смерти.
Он сделал большой глоток кофе.
И еще вот что странно: в реальной жизни мельница была хорошим местом, там с ним никогда не случалось ничего плохого. Она стояла на ферме деда между прудом и кукурузным полем. Для мальчишки, который родился и вырос в большом городе, мельница оказалась идеальным убежищем для игр, там он предавался мечтам или прятался от всех, когда было плохое настроение. Джим не мог понять, почему ветряная мельница, о которой у него были только хорошие воспоминания, преследует его в ночных кошмарах.
Жуткий кошмар закончился, а она так и не проснулась.
Холли Торн тихо проспала ночь напролет, спокойно и неподвижно, точно камень на дне моря.
В субботу утром Холли позавтракала в баре мотеля. Большинство посетителей, судя по внешнему виду, приехали на отдых – все как один нарядились в шорты или белые слаксы и цветастые рубашки. Ребятишки были в бейсболках и в футболках с рекламой «Подводного мира», Диснейленда или парка развлечений «Ноттс-берри фарм». Родители, не отрываясь от завтрака, изучали карты и брошюры, планируя маршруты к достопримечательностям, которых в Калифорнии хоть отбавляй. В зале насчитывалось столько рубашек поло или их подделок, что пришелец с другой планеты мог бы подумать, что Ральф Лорен – местное верховное божество или мировой диктатор.
Холли ела оладьи с черникой и изучала список спасенных Джимом Айронхартом людей. Все случаи она расположила в хронологическом порядке:
15 мая – Сэм и Эмили Ньюсам, 25 и 5 лет. Атланта, Джорджия (убийство).
7 июня – Луис Андретти, 28 лет. Корона, Калифорния (укус змеи).
21 июня – Тадеуш Джонсон, 20 лет. Нью-Йорк, Нью-Йорк (убийство).
