– Полтора месяца, как закончилась сессия. А к чему, позвольте спросить… товарищ Светлов, эти вопросы? Да, мы с дочерью обнаружили машину, в которой было… ну, вы сами знаете. Вызвали милицию, дождались ее приезда и…
– Тем самым проявив гражданскую сознательность, Екатерина Матвеевна. Вы поступили именно так, как должны поступать порядочные люди.
– Вы не представляете, как мы испугались. – Екатерина Матвеевна передернула плечами: – Подождите… – Ох уж эти досадные морщинки. – А что вы хотите? Мы обо всем рассказали, ваши люди заполнили протокол, вопросов к нам не возникло.
– Повторение – мать учения, – отшутился Светлов. – Дело переводится в разряд особо важных, и к нему теперь приковано повышенное внимание. – Он пристально следил за реакцией собеседницы. – Повторите, пожалуйста, ваши показания, может, вспомните еще что-то. Записывать не буду, чтобы не тратить ваше время, у меня хорошая память… А вашей дочери нет дома?
– Вышла погулять. Непоседа, не сидится на месте, все какие-то приключения ищет… Вам так принципиально, чтобы мы вместе давали показания? Знаете, товарищ Светлов, я против, она ведь еще ребенок… хотя и считается по паспорту совершеннолетней.
Выбора все равно не было. Не бегать же по курортному городку за «ребенком». Андрей выслушивал знакомую историю – теперь уже от первоисточника. В школе каникулы, никаких ремонтов, учебно-методических дней – вторую половину июля и весь август учителя свободны. Поездка к Юлиной бабушке в Сторожевое (не часто ли стало мелькать название этого населенного пункта?), вынужденная остановка напротив «Волги» на обочине… Дальше по тексту. Выходило все логично. Сложно, но логично. Увидев мертвеца в салоне автомобиля, женщина чуть не лишилась чувств…
– Вы сразу через стекло поняли, что это мертвец? – не удержался Андрей от провокационного вопроса. – Мог быть пьяный или без сознания.
– Вот и я так подумала, – не растерялась Екатерина Матвеевна. – Он вроде сидел на своем сиденье, но завалился на соседнее кресло. Сначала решила, что человеку помощь требуется, потом всмотрелась… а он весь в крови, и лицо такое… просто жуть. Я детективы смотрю по телевизору, ничего трогать не стала, даже ручки дверной не касалась… Потом Юленька это увидела, крик подняла. Она у меня такая впечатлительная, эмоционально неустойчивая… Может, чаю хотите? – спохватилась Куликова.
– Горячего? – усмехнулся майор. – Нет, спасибо, ничего не нужно.
Как-то ненароком сползла с ноги пола халата, оголилась коленка. Екатерина Матвеевна вернула ее на место и смутилась – вряд ли это был далеко идущий план. Хлопнула входная дверь, кто-то яростно швырнул ключи в металлическую вазочку. Женщина вздрогнула:
– Ой, кажется, Юлечка пришла… Я сейчас. – Она подобрала свой халат и выбежала из комнаты. Видимо, дочурка была не в духе, огрызалась на мать, шипела, начала кричать. Но замолчала – очевидно, мать дала понять, что в доме посторонние. Перепалка продолжалась на пониженных тонах. Дочурка была явно не подарком. Потом хлопнула дверь в «детскую», а спустя минуту возникла расстроенная Екатерина Матвеевна.
– С мальчиком поссорилась, – объяснила свидетельница. – Такая любовь, и вдруг поссорилась. Хулиган какой-то местный – и что находят в этих уголовниках порядочные девушки? Никакого сладу с этой баламуткой. – Екатерина Матвеевна улыбнулась. – Баба-Яга в тылу врага, называется. Десять серий – и все военные.
– Бывает, – согласился Светлов. – Большие детки – большие бедки. Спасибо, Екатерина Матвеевна, думаю, мы с вами на этом закончим. Видите, как все прекрасно, избавил вас от необходимости лишний раз приходить в отдел.
– Да, просто праздник, – кивнула Куликова. – Вы же не собираетесь допрашивать мою дочь? Сейчас она, мягко говоря, не в расположении…
– А есть необходимость, Екатерина Матвеевна? Ваши показания будут разниться?
– Да боже упаси, – испугалась Куликова. – Что было, то было, это чистая правда. Но у моей Юленьки такая неконтролируемая фантазия…
Светлов не настаивал. Пусть будут зарубки на будущее. В прихожей он учтиво раскланялся. Из комнаты вышла рассерженная девушка, буркнула «здрасьте», побрела на кухню. В ушах покачивались крупные сережки-колечки – явно не те, что одобряются в комсомольских кругах. Она определенно была не в духе. Но пока стояла у холодильника, прикидывая, что бы из него выкрасть, несколько раз искоса глянула на пришельца. Порывалась что-то сказать, но не стала. Нервничала Екатерина Матвеевна, с трудом сохраняла доброжелательность. Едва дождалась, пока майор переступит порог – натянула улыбку и захлопнула дверь.
