– Замечательно, – похвалил Светлов. – Вы отличаетесь умом и сообразительностью, уже знаю. Побег – это ваше. Понимаю, вы поехали отдыхать, а приходится сидеть взаперти. И невдомек, что это для вашей же безопасности. Как вы меня нашли?
– У меня папа был полковником милиции…
– Еще лучше, – восхитился Андрей. – То есть папа передал вам гены сыщика. Кстати, что за папа? Вы ничего о нем не говорили.
– Он умер…
– Сочувствую. Но это не отменяет неприемлемости вашего поступка, Людмила.
– Я видела в окно, как вы уезжали на своей машине… – Что-то хитрое блеснуло в ее глазах, но быстро погасло. – Запомнила номер. И цвет у вашей машины уж больно оригинальный. Когда сбежала, подумала, что вам нужно где-то жить, но вряд ли вы заселитесь в гостиницу. Во-первых, все гостиницы забиты, во‐вторых, там клопы, а вы не похожи на человека, согласного жить с клопами. Значит, арендуете жилье и должны успеть до темноты. Я подумала, что вы не будете жить в городской квартире. Это глупо, когда рядом море. Поэтому отправилась сразу сюда, в прибрежный район. Прошу прощения, Андрей Николаевич, но вы тот тип человека, который даже неприятную ситуацию пытается обернуть в свою пользу… А какая польза от этого несчастного городка? Полагаю, только море…
– Да вы не только сыщица, вы еще и психолог, Людмила? Раскрыли мои подсознательные стремления, неведомые даже мне.
– Конечно, смейтесь над бедной девушкой… Я не была уверена, что вы поехали именно сюда. Как я могла быть уверена? Просто существовала вероятность. Местные мальчишки видели вашу машину…
– О, здесь такие бескорыстные и отзывчивые дети? Всё замечают и бесплатно делятся информацией с незнакомыми женщинами?
– Ну, отчего же бесплатно… – Людмила еще ниже опустила голову. – Я заплатила им рубль…
– Проматываете деньги сестры? Рад, что вы не выбросили их в мусорную корзину.
– Не решилась, деньги все же… Они видели вашу машину, еще посмеялись: муха вон полетела… Я всего лишь немного прошлась. Уже почти стемнело. Увидела вашу машину. Вы вышли, хотели куда-то ехать, вас окликнула соседка. Пока вы отсутствовали, я прошла на веранду. Дверь в дом, к сожалению, оказалась запертой. Вот, сижу…
– В противном случае вы устроили бы мне засаду в доме, – констатировал Андрей. В желудке как-то подозрительно булькнуло. – И что с вами делать, Людмила? Взять за руку и отвести обратно в милицию?
– Пожалуйста, не надо в милицию, – взмолилась девушка. – Только не в милицию… Там холодно, страшно, люди смотрят так нехорошо… Нет, вы, конечно, можете взять меня за руку… – допустила Людмила и не стала продолжать.
«Что происходит?» – подумал Светлов.
– Разрешите остаться с вами? – умоляла «беженка». – Я тихая, много места не занимаю. А днем вы можете отвести меня в милицию или куда там еще…
– А вы не подумали, Людмила, нужны ли вы мне тут?
– Я знаю, что не нужна. Но будьте же человеком… Вы хороший, я поняла это еще днем, с вами спокойно, чувствую себя защищенной…
«Обманчивое мнение», – подумал Андрей. В животе уже не просто булькало, все взрывалось. Но он сохранял серьезный тон.
– Хорошо, Людмила, сегодня можете переночевать здесь, в доме есть кровать. Я лягу на веранде, ночи, слава богу, теплые. Продукты купить не догадались?
– Догадалась… Но не купила. Заглянула в гастроном, прежде чем войти в частный сектор. Но там совершенно нечего взять. Даже то, что было, в течение дня расхватали отдыхающие, остались только соки, солянка и кабачковая икра…
– Ладно, не продолжайте. Берите вот эти две сетки и несите на кухню. Скоро согреется вода в ведре – хватит на готовку и мытье. Умеете кашеварить?
– Да, я дома постоянно готовлю, а то моя мама вечно все пересаливает… Спасибо огромное, Андрей Николаевич… – Людмила с радостью вскочила, стала поднимать тяжелые авоськи.
Ох, уж это женское бессилие… Он отобрал у нее продукты, сам отнес на кухню, после чего вернулся на веранду. Сел на софу, закурил, задумался. Нянька из него никудышная, и что теперь делать с этой приблудной? Из дома доносились разные звуки. Людмила готовила ужин, попутно бегала по комнатам, раскладывала свои вещи. Становилось тревожно – вроде не кот, а территорию метит. Он закурил, сделал попытку абстрагироваться. Частный сектор погружался в безмолвие. К ночи усилился ветер, колыхались ветки за окнами веранды. Фонарь на дороге разбрызгивал дрожащий свет. Старая блатная песня включилась в голове: «Ночь надвигается, фонарь качается…» У Раисы Григорьевны и Анатолия Ивановича за окнами поблескивал мутный свет. Люди на юге ложатся рано, но это правило относится не ко всем…
Он вернулся в дом, заперся. Проверил заднюю дверь – крючок в скобе. Людмила переоделась в халат, бегала по дому, что-то напевала. Уже помылась, и чистые волосы торчали дыбом. На плите тушилась картошка с говядиной, от сковородки исходили неплохие ароматы. Становилось по-домашнему уютно, что вызывало большие вопросы.
– Садитесь за стол, Андрей Николаевич, – объявила Людмила. – Кушать подано, как говорится, садитесь…
