Чего-то лучшего, к сожалению, не придумали. Подразделения милиции и оперативные службы оснащались одноканальными радиостанциями «Тюльпан». Они считались носимыми устройствами связи. В машине особой разницы не было, но для пеших прогулок… В комплект «Тюльпана» входили приемопередатчик, блок питания, манипулятор, антенна, а также сумка для переноски. То есть не побегаешь. Дальность связи также оставляла желать лучшего: по прямой, в зоне видимости – три километра. В городских условиях, среди домов – как повезет.
– Терпим, таскаем, – сообщил со вздохом Хижняк. – Бросаем жребий – кому этот букет таскать, а кому за преступниками бегать. Если в «РАФ» эту приладу установишь – тогда лафа… Проще со спичечными коробками бегать, – заключил сотрудник милиции.
– Это как? – не поняла Нина Витальевна.
– Эх, Елисеева, не было у тебя дворового детства, – посетовал Шура. – Запоминай. Берешь два пустых спичечных коробка, в задней части коробушки протыкаешь отверстие, просовываешь леску и привязываешь к спичке, чтобы леска не выскочила. Со вторым коробком делаешь то же самое. Длина лески любая, хоть пятьдесят метров. Та же самая рация. Говоришь в коробок, потом подносишь к уху, слушаешь. Связь чистая, голос собеседника – как в телефоне.
– Да ну, не разыгрывай, Алехандро, – фыркнула Нина Витальевна.
– Да зуб даю, Елисеева! И прекращай называть меня Алехандро, а то тоже что-нибудь придумаю.
– Кстати, товарищ прав, – сказал Андрей. – В детстве такой способ связи использовался. Надежный, хотя и примитивный телефон. Одно забыл сказать – леска должна быть натянута и не касаться препятствий или посторонних предметов, что, мягко говоря, не совсем удобно во время дворовых игр. Ладно, давайте свой «Тюльпан», установлю в машине. Связь должна быть постоянной. Один человек пусть находится в отделе, сидит на телефоне. – Он выразительно посмотрел на Аристова.
Будущий пенсионер сокрушенно вздохнул.
– Что делать собираешься, Андрей Николаевич? – насмешливо спросил Пещерник. – Выгуливать свидетельницу?
Елисеева прыснула. Андрей строго посмотрел на своих «невольных» подчиненных:
– Это, кстати, идея не моя, а подполковника Мелентьева.
– Понятно, – хмыкнул капитан. – И с каких пор ты прислушиваешься к его идеям? Ладно, не мое дело. Да, свидетельница Ключевская видела в лицо одного из убийц, и в этом что-то есть. Но и преступники знают, что свидетельница Ключевская видела одного из них и наверняка запомнила. Выйдет он после этого в город – при условии, что живет в Паланге? Или будет отсиживаться в квартире, уедет в какую-нибудь дыру, пока не уляжется шум, или… Есть еще один вариант развития событий, но нам он не понравится. Что обычно делают с опасными свидетелями?
– Устраняют, – простодушно сказал Хижняк.
– Ладно, не каркай, Алексей Григорьевич, – нахмурился Светлов. – Пока это единственное, за что мы можем зацепиться. А чтобы зацепок было больше, кому-то из присутствующих придется поработать. Цель налетов – грабеж, убийцы отнимают у жертв деньги и ценные вещи. Куда они сдают эти вещи? А это ювелирные украшения, импортная одежда – зачастую новая, ни разу не надеванная. Коллекционируют? Сами носят? Чушь. Шмотки и ювелирку тащат барыгам. Вы же знаете всех местных барыг? Ну, хорошо, не всех. Поняли мысль? Поработайте в этом направлении, подключите информаторов, которые наверняка есть. Может, и всплывет что-то из похищенного.
– Хижняк, Голицын, этим и займетесь, – мрачно бросил Пещерник. – И не думай, Андрей Николаевич, будто эта идея пришла в голову только тебе.
– Согласен, – допустил Светлов, – идея навязчиво витает в воздухе.
– Шурик, ты никак заплакать собрался? – рассмеялся Аристов. – Надо, Шурик, надо, моряк не плачет.
– И не теряет бодрость духа никогда… – пропела Нина Витальевна, причем вполне сносно.
– На том и порешили, – кивнул Андрей. – В легкой развлекательной форме. Второе. Нужно выяснить, кто орудует – местная публика или гастролеры. Выясняйте, случались ли похожие инциденты – в другое время, в других, не очень отдаленных районах. Нападения на автомобилистов были всегда, грабили и будут грабить. Но вы же понимаете, чем наши эпизоды отличаются от обычного гоп-стопа? Есть ли суровая нужда убивать тех, кого грабишь? Откуда такая жестокость? Темнота, наденьте маски, и никто не увидит ваших лиц. В случае поимки расстрел не дадут. Зачем убивать? Для наших преступников человеческая жизнь ничего не стоит. А такое, согласитесь, редкость. Убийства немотивированные. Создается ощущение, что этим людям просто нравится убивать – и не важно кого. А то, что при этом можно и заработать, – просто праздник. Улавливаете мысль?
Кажется, улавливали – хмурились, отворачивались…
