Людмила надолго остановилась у стенда «Их разыскивает милиция», щурилась, всматриваясь в откровенно бандитские лица. Качество фотографий было неважное, на подобных снимках и себя не узнаешь. Внимание девушки привлек некто Евдокимов – знатный алиментщик, четвертый год скрывающийся от правосудия. 34 года, тяжелый взгляд, массивные надбровные дуги, в последний раз был замечен в окрестностях Магадана, где пытался устроиться в золотодобывающую артель.
– Вы серьезно, Людмила Геннадьевна? – теряя терпение, спросил Андрей. – Вы точно ничего не путаете?
По коридору ходили люди – в форме и без, прятали улыбки. Слухи и сплетни по отделению милицию разлетались, как по женской гимназии.
– Нет, не он, – отказалась от первоначальной идеи Людмила. – У этого глаза большие, выразительные – сразу видно, что добрый человек, а у того маленькие, такие злые…
Он схватил свидетельницу под руку и потащил в подвал, где находился архив местной милиции. Потеряли больше часа! Людмила перебирала пыльные папки, которые приносила сотрудница с пышной «химией» на голове, Андрей скучал, пряча глаза от ищущего взора сотрудницы архива, которой после развода явно требовался спутник жизни. На жертвенный алтарь он пока не рвался. Знакомых лиц в местном каталоге Людмила не выявила, что было печально – но предсказуемо. Получалось, что в поле зрения правоохранительных органов жестокий убийца не возникал. Это было странно. Впрочем, он мог возникнуть в этом поле в другом регионе, но здесь органы были бессильны. Пришлось бы год возить Людмилу по просторам огромной страны.
– Что-нибудь еще показать? – похожая на барашка сотрудница милиции в форме испытующе воззрилась на майора. Прозвучало недвусмысленно, даже Людмила забеспокоилась. Они ушли из архива, оставив сотрудницу скучать среди пыльных стеллажей.
В принципе, неплохо проводили день, если бы не постоянное чувство тревоги. Андрей вертелся как на иголках, озирался. Не меньше часа они ходили по центральным улицам городка, рисуя причудливую фигуру из прямых углов. Людмила взяла его под руку. Андрей напрягся. Девушка зашептала:
– Но так естественнее… Вы неправильно себя ведете. Любой на нас посмотрит и подумает, что нами что-то движет. Вернее, вами. Вы озабоченны и замороженны. Ведите себя естественно, мы отдыхающие, гуляем. А вы идете с таким выражением, будто хотите выхватить пистолет…
И эта студентка будет учить опера! Но в целом Людмила была права. Они шли по парку, где пенсионеры играли в шахматы, вышли на бульвар посреди Советской улицы. Светлов курил, а Людмила прилежно всматривалась в лица прохожих. «В сберкассе денег накопила – путевку на курорт купила!» – кричала труженица с плаката на стене Госбанка СССР. Труженица была счастливее всех, за ее спиной голубело море. Это было сущее издевательство! Кого они рассчитывали найти? Разве так проводятся следственно-розыскные мероприятия? Усиливались досада и раздражение. На уши подняты партийные, милицейские начальники, от местного ОВД требуют немедленных результатов, а он гуляет с девчонкой по городу!
В приморском парке было многолюдно. Работали детские аттракционы – качельки, паровозики. Визжала малышня – самая невыносимая категория населения: дети носились по дорожкам, бросались под ноги.
– У вас такое лицо, Андрей, будто под вами сейчас взорвется мина, – подметила Людмила. Она держала его руку – крепко, чтобы не вырвался. – Не любите детей?
– Люблю, – возразил майор. – Особенно тех детей, которые крепко спят. Мимо них можно смело с палкой пройти…
Людмила рассмеялась, у нее поднималось настроение.
Отстояли длинную очередь к мороженщице, купили по пломбиру. Людмила не забывала про основную задачу – ее взгляд скользил по лицам. Пломбир был вкусный, только безжалостно утекал сквозь пальцы. Андрей ругался, вытирал руки носовым платком, Людмила посмеивалась.
– Прокатимся на чертовом колесе? – предложила она, задирая голову. Аттракцион был приличный, возвышался над деревьями, как Годзилла над небоскребами.
– Отставить, – проворчал майор. – Мы здесь не для этого.
