Теперь уже он тащил ее – наверх, на второй этаж. На первом было неуютно. На втором продавали одежду, обувь, товары мужской и женской гигиены. Магазины Советского Союза еще не окончательно опустели, но страшное слово «дефицит» входило в сознание. Из отдела мужской одежды вытягивалась длинная очередь. Видимо, что-то выкинули. В секции женского кружевного белья тоже наблюдался нездоровый ажиотаж.
– Вы нервничаете, Андрей Николаевич, – заметила Людмила. – Полагаете, ваша курортная любовь будет нас преследовать?
С лестницы на второй этаж поднимались посетители, привлеченные рекламой. Реклама – двигатель торговли, как считают в буржуазном мире, было бы только чем торговать… Они прошли мимо секций с одеждой, мимо буфета, где стояла очередь из нескольких человек. «Зачем сюда пришли? – мелькнула мысль. – Преступнику делать больше нечего – шарахаться по магазинам с убогим ассортиментом?» Он обернулся. На второй этаж поднялась Инесса Петровна, встала и озиралась. Об нее спотыкались граждане, бегущие за дефицитом, говорили все, что о ней думают. Поэтессе было плевать, ее взгляд скользил по людским головам. Андрей чуть не выругался. В чем проблема, Инесса Петровна? Роман закончен – забудьте. Он довольный, почему она – нет? Требовалась сатисфакция уязвленному самолюбию? Пока она их не видела. Обнаружила скучающего дежурного милиционера, бросилась к нему. А это еще зачем? Будут объявлять по радио? Разыскивается неверный мужчина… Вспомнился антисоветский анекдот. Мальчик пропал в большом универмаге, плачет. Милиционер его успокаивает: «Не переживай, малыш, сейчас объявим по радио, и твои родители вернутся». – «Объявите, пожалуйста, по Би-би-си, они другого радио не слушают».
– В буфет пройди, пожалуйста, – попросил Андрей. – Встань в очередь, пожуем. Я приду через несколько минут.
– Эй, вы куда, Андрей Николаевич? – заволновалась Людмила. – А, я, кажется, понимаю… Далась вам эта ведьма? Послушайте, я не хочу без вас…
– Так, разговорчики, – рассердился Светлов. – Жила без меня девятнадцать лет – еще пять минут проживешь. Быстро, говорю, в буфет, занять очередь и стоять.
Он убедился, что она уходит в нужном направлении, развернулся, зашагал к лестнице. Пустяк, это не имело значения, однако стоило объясниться. По-другому он не мог. Инесса Петровна стояла у секции с «новой коллекцией», кого-то высматривала. Такой расстроенной свою былую «возлюбленную» Андрей еще не видел. Не имел он права на такую подлость. Инесса повернула голову, вспыхнула. Он подошел, она задрала нос и подбоченилась, смотрела с легким презрением.
– Послушай, дорогая, все не так, как кажется. Я даже до машины не дошел – перехватили сотрудники милиции из Паланги. Ты могла бы это увидеть, если бы посмотрела в окно. Срочная работа, возвращение в Москву отменили. Ту особу, которую ты видела, – это тоже работа… Мне даже не за что извиняться перед тобой, Инесса.
– Ну, допустим. – Поэтесса не менялась в лице. – Но ты же знал, что я еще три дня проживу в Меркадии. Не мог приехать на ночь? Машина сломалась? Хотя, знаешь, ты прав. Отпуск закончен – возврата нет, человечество, смеясь, расстается со своим прошлым… – Ее накрашенные губы задрожали.
Он снова убеждался – за всей этой яркой аляповатой вывеской пряталась обычная баба! Та самая баба, что хочет простого личного счастья. А он дурак – но это и не новость.
– Поспеши, твоя работа идет, – надменно проговорила Инесса.
– В каком это смысле? – не понял он.
– В прямом. – Инесса смотрела ему за спину. – Уже подходит. Не может она без тебя, Светлов, вон как торопится…
Он резко обернулся. Людмила бежала и спотыкалась. Заметила майора, сменила курс.
– Так, Людмила Геннадьевна, – строго начал Светлов. – Я вам русским языком сказал находиться где?
– Да к черту ваш русский язык… – У Людмилы срывался голос. – Андрей Николаевич, он там, в буфете, я сама его видела… Он в очереди стоял передо мной, сигареты покупал…
– Подождите, Людмила Геннадьевна, не тараторьте. – Он начал растирать замороченную голову. – Вы о ком сейчас говорите?
– Андрей Николаевич, вы почему такой трудный? – взвизгнула Людмила, да так резко, что шарахнулся мужчина боксерского сложения, проходящий мимо. – Тот преступник, которого мы ищем… Я встала, а он тоже стоял, подошла его очередь, покупал сигареты… Я – сюда, он вроде не заметил, он вообще на меня не смотрел…
– Это не розыгрыш, Людмила Геннадьевна? – Он непростительно медлил, ведь Людмила та еще выдра, может и представление устроить.
– Господи, да там он… – По лицу Людмилы загуляли пятна.
Дошло, как до жирафа. Дыхание перехватило. Не может быть! Оторопела Инесса – неужто не врал? Куда подевался дежурный милиционер? Никогда их не найдешь, когда надо! Он побежал к буфету, расталкивая посетителей универмага. Что за броуновское движение, черт возьми! Людмила наступала на пятки, бормотала:
– Это точно он, Андрей Николаевич, я сама не поверила, оторопела, как дура… Хорошо, что он не смотрел в мою сторону… Протянул деньги буфетчице, попросил сигареты без фильтра. На этом месте я и стала выходить из очереди…
