Людмила захлебнулась от обиды. Она не ожидала такого вероломства! Хижняк схватил ее за локоть, потащил по дорожке. Текущую ночь Людмиле предстояло провести в отделе. «А ведь молодец, – отметил Андрей, – не шумела, не качала права. Переживала молча». Он постоял на заднем крыльце, прислушиваясь. Негромко завелась машина, тронулась с места. Только отъехав метров на пятьдесят, водитель включил фары. «Театральная постановка в детском садике», – подумал Светлов. Убийца может, конечно, прийти, но для этого он должен испытывать крайнюю степень отчаяния…
Он включил свет во всем доме, походил, громко разговаривая на отвлеченные темы. «Ты устала, дорогая, ложись спать». Выключил свет в спальне. Вышел из калитки, перебежал дорогу. Громко сказал шутливым тоном: «Эй, соседи, я вам денежки принес, за квартирку, за январь».
– Шутник, итить его, – проворчала Раиса Григорьевна, возникая в освещенном пространстве. – Хорошо, хоть напоминать не пришлось. – Пересчитала наличность – причем, что удивительно, в темноте. Есть такие натасканные люди – различают достоинство купюр на ощупь. – Ладно, жилец, все нормально, иди, отдыхай. – Соседка подобрела: – Можешь, так и быть, не спать сегодня на веранде. Но чтобы никакого мне разврата, понял? Твоя-то спит уже?
– Надеюсь, Раиса Григорьевна. Устала за день… моя родственница, кучу достопримечательностей объездили. Пусть спит девушка, завтра опять будет сложный день. – Он удалился, перебрался на свою сторону. Голова блюстительницы нравственности еще немного поторчала над забором. Андрей замкнул калитку, перебрался на веранду. Постоял, наслаждаясь вечерними запахами. Подкрадывалась теплая южная ночь – с яркими звездами и одуряющими ароматами. Шуршал ветерок в листве абрикосовых деревьев. Он плотно притворил дверь веранды, вошел в дом, заперся, убедился, что черный ход перекрыт. Осмотрел все окна – закрыты, и чтобы попасть через них в дом, нужно выбить стекло, что без шума не сделаешь. От подкрепления Светлов отказался: привык все делать сам. Не выгорит дело – лови потом в спину насмешки и косые взгляды. Он сидел на кухне с задернутыми шторами, контролировал весь дом. Вскакивал, скрипели половицы. Открыл банку сардин, съел с черным хлебом – голод не тетка. Достал из вещей замусоленного «Капитана Фракасса» Теофила Готье, немного почитал. Чем-то привлекали разорившиеся гасконские дворяне. Покурил в открытую форточку, не открывая штор. Подписался же на свою голову на эти всенощные бдения…
Перед тем как «лечь спать», он вышел на веранду, высунулся в сад, помялся на ступенях. Нормальное поведение для того, кто понял вчерашний намек… Вернулся в дом. «Сигнализацию» в виде ведра решил не ставить. Пусть заходят гости дорогие, всем рады… Еще немного посидел на кухне, выключил свет, поскрипел кроватью. Сполз с нее, вернулся к столу, отыскал на ощупь пистолет. Андрей сидел в кромешной темноте, наблюдая, как по задернутым занавескам блуждает лунный зайчик. Мелькнула мысль: недолго продержится. Уснет к чертовой матери! А шуметь нельзя…
Несколько раз он проваливался в сон, вскидывал голову, смотрел на светящиеся стрелки. Заснул просто конкретно – распахнул объятия товарищ Морфей! В панике очнулся, стал растирать виски. С чего он взял, что кто-то должен прийти? Идея так себе, ничем не подтвержденная, некто был уже вчера, но дело не выгорело. Только упертый баран пойдет на дело повторно…
