Все случилось внезапно, без прелюдий. Визгливо завелся двигатель, в тот же момент вспыхнул свет, машина вывернула из-за угла и, слепя фарами, понеслась навстречу! Майор оторопел. Его подловили! Бросился к противоположной стене, ударился о нее плечом. Прогремел выстрел, пуля чиркнула по бетону, запела, уходя в пространство. У Кравцова был пистолет! Видимо, оставил в машине, не хотел шуметь, рассчитывал обойтись ножом. И обошелся бы, не прояви оппонент понимание момента! Андрей рухнул на колени, следующая пуля срикошетила над головой. Машина промчалась мимо, зацепив его колено – по счастью, не уволокла с собой. Универсал Никиты тоже не пострадал – он был прижат к стене. Андрей кашлял в удушливом смраде. Бросился прочь из зловонного облака, встал, расставив ноги, принялся стрелять. Звуки выстрелов отражались от бетонных стен, отдавались в голове. «Москвич» безбожно вилял, возможно, были попадания. Майор выпустил половину обоймы. Кравцов вынесся из проезда, «Москвич» сделал рискованный вираж влево. Заднюю часть безбожно занесло, он чуть не сверзился с обрыва! Водитель яростно выкрутил руль, «Москвич» вернулся на дорогу и умчался куда-то влево. Стрелок из него этой ночью был, прямо сказать, хреновый! Впрочем, оба хороши. Андрей бросился к машине, запустил двигатель – хорошо, хоть ключи оставил на приборной панели. Проехать задним ходом пришлось лишь несколько метров. Разворот, хрустнул рычаг передач. Машина, подпрыгнув, словно пришпоренная лошадь, устремились вдогонку. Преступник отъехал, гнал, не щадя ходовую. Еще метров двести – и начнет карабкаться на склон, а там уйдет, и поминай как звали! Гнать на этой дороге было сумасшествием, и все же майор гнал. Манипулировал передачами, педалями – благо машина у Никиты была отлично отлажена. Дистанция не менялась, Кравцов был тоже неплохим водителем. Виляла лента дороги, земляной вал то отъезжал, то накатывался, рябила кромка обрыва. Пот хлестал со лба, приходилось постоянно его стряхивать. Светлов наращивал скорость, а это было опасно, но ситуация не оставляла выбора. Машину жестко подбрасывало. Пыль, поднятая машиной Кравцова, вставала столбом. В какой-то момент показалось, что дистанция сократилась. Андрей утопил педаль газа – решив, что выехал на ровный участок. Увы, лишь показалось! В свете фар в последний момент вырисовалась серьезная колдобина. Она бы стала последней для чужой машины. Светлов машинально вывернул руль, в последний момент уходя от опасности. К сожалению, не туда он его вывернул. С бешеной скоростью мчалась в глаза кромка обрыва, за которым штормило Черное море! Он закричал – невозможно молчать в такую минуту. Ударил по тормозам, выкручивая баранку. Заднее правое колесо зависло над пропастью, он это чувствовал, оно вращалось вхолостую. Вытягивало из беды лишь одно колесо – левое. От остальных было проку, как от козла молока! Уже простился с жизнью, но как-то все же переключил скорость на пониженные обороты, улучшил сцепление с дорогой. «Жигули» рывком вернулись на проезжую часть. Пот хлестал ручьем. Хоть богу молись в такие мгновения. Светлов переключил передачу, выжал газ. Нет, не будет он молиться, бога по-прежнему нет. Есть лишь мастерство и немного везения… Он в отчаянии всматривался вдаль. Преступник, разумеется, не ждал, пока он выберется из западни, воспользовался заминкой. Кравцов уже переваливал через косогор! Майор рычал в бессилии, гнал машину по колдобинам. Универсал безбожно дребезжал, прыгал, как козлик. Все опасные участки остались сзади, машина въехала на холм. Асфальтовая дорога была пуста – что влево, что вправо. Других второстепенных дорог здесь не было. Прямо возвышались шапки растительности – леса, сады, или что тут. Слева Паланга, справа – если очень захотеть, можно добраться до Меркадии с ее благословенной Инессой Петровной. Навалилась куриная слепота. В глазах бесновался фейерверк, а Кравцову ничто не мешало временно выключить фары. Такая адская ночная разминка – и все напрасно? Он стоял у въезда на дорогу, рычал и в бессилии колотил по рулю…
