Занимаясь какими-то бесполезными уговорами самой себя, она добралась до входной двери, быстро отыскала глазами разулыбавшуюся при ее появлении администраторшу, без всяких обиняков спросила номер комнаты и решительно стала подниматься наверх, с каждой преодоленной ступенькой замедляя шаг. Сердце неожиданно стало биться в тысячу раз сильнее, протяжным звуком "бух" отдаваясь в ушах, висках и затылке. Она и предположить не могла, что будет настолько не по себе. Это ведь глупо? Идти туда, где тебя ждет по меньшей мере глубокий шок. И лишь в последнюю очередь ее мог испугать тот факт, что Дамон пьет человеческую кровь прямо у нее на глазах. Этот кусочек сценария казался ей предельно простым, понятным и почти что обыденным. А вот увидеть его, прижимающего к себе кого бы то ни было…
Но делать нечего. Смертный приговор подписан, осталось только привести его в исполнение. Невеселый смех вырвался из груди девушки, когда она поняла, кто же исполняет роль палача — ее неуемная любовь вселенского масштаба. Так ли уж хотелось знать ВСЕ о его жизни? Безусловно. Иначе что толку кричать на каждом углу о бескрайней глубине чувств, если ты не в силах побороть некоторые свои предрассудки?
Бесшумно ступая по малоосвещенному коридору третьего этажа, покрытому местами вытертой до дыр красно-зеленой ковровой дорожкой, Елена добралась до нужной двери и замерла в оцепенении. Войти оказалось выше ее сил, а уж притронуться к двери и вовсе казалось невыполнимой задачей. Она ведь не станет вести себя, точно последняя идиотка? Заливаться слезами, топать ногами, швыряться предметами, визжать от ужаса, проклинать весь мир и кричать о великом предательстве?
Мысленно подобрав к этим вопросам категорические "нет", Елена судорожно сжала пальцы на пластмассовой ручке, а затем резко опустила ее вниз, легонько толкая дверь плечом. Должно было получиться тихо, но точно сказать ей бы ни за что не удалось, потому как медленно постукивающие по черепу молоточки забарабанили в полную мощь, лишая ее последних жалких остатков слуха.
Посреди комнаты стоял Он — ее смысл жизни и безраздельный обладатель болезненно пульсирующего внутри грудной клетки искалеченного сердца — и она. Стройная молодая девушка, с дурацкой ухмылкой на лице, блаженно опущенными веками и неровно подстриженной челкой, скрывающей за собой густые темные брови, никогда не знающие щипчиков. Это было первым, и пожалуй единственным, что бросилось в тот момент Елене в глаза. Однозначно, эталоном красоты эта особа не являлась. И уж как-то слишком откровенно прижималась к вампиру, что только подтверждало догадки блондинки о распутной манере поведения "донорши".
Елена постаралась отключить в себе все эгоистичные порывы, с трудом, но все же подавила желание оттаскать кое-кого за волосы, и попыталась уделить хотя бы немного внимания самому процессу укуса. К ее огромному сожалению, разглядеть что-то детально не представлялось возможным. Внимательному взгляду открывались лишь чуть подрагивающие пушистые черные ресницы обворожительной длинны, принадлежащие Дамону, и глубокий вырез v-образной формы на кофточке медленно теряющей кровь жертвы. Немного порадовало уже то, что он не прижимал ее к себе, а просто не давал возможности упасть, как-то слишком по-дружески приобняв за плечи.
И на второй минуте "любования" кошмаром наяву нервы девушки лопнули, словно чрезмерно натянутые струны. Она с усилием протолкнула вставший посреди горла комок слез, крепко сцепила зубы и заставила себя отвернуться, одаряя свою персону множеством комплиментов довольно содержательной формы, главным из которых оказалась справедливая оценка невысоких умственных способностей. Как она вообще могла подумать, что сможет безучастно смотреть? Нет, в принципе, все было очень даже правильно, ведь ей и в голову не пришла мысль о чудовищности юноши, его излишней кровожадности или чем-то подобном, но… В следующий раз предпочтительнее будет умереть, отдавая ему последнюю каплю крови, чем добровольно отпустить его "лакомиться" другими. Он не может быть чьим-то еще! Потому что принадлежит ей!
Последняя мысль сопровождалась упрямым топаньем ножки и глухим ударом кулачка в стену, однако легче отнюдь не стало. И только едва ощутимое дыхание на затылке заставило ее немедленно взять себя в руки, а уж затем неспешно обернуться.
— Ты сама хотела увидеть, — как бы извиняясь, произнес Дамон, разводя руки в сторону.
— Я знаю, — севшим от волнения голосом пролепетала девушка, старательно изучая носки безукоризненно вычищенных туфель вампира. Как же ей было гадко! По большей части исключительно от самой себя и той ситуации, в которую их обоих поставила ее глупость. Плюс ко всему дико раздражал тот факт, что она совершенно не знает, что делать и говорить. Какую часть ее размышлений он сумел подслушать? А уж о сделанных им выводах можно было только догадываться.
— Понравилось? — без всякого ехидства спросил он, по-прежнему соблюдая дистанцию в один шаг.
— Нет, — невнятно буркнула Елена, заливаясь багровым румянцем.
