— Пошел ты к черту! — окончательно потерял самообладание вампир, порядком подуставший от ненужных разговоров. Плевать он хотел на цели Стефана, его причины и догадки. И за какие грехи Господь наказал его таким братом? Что за болезненная тяга к извечной стратегии? Какая еще теория? Он и без этих тягомотных раздумий составил четкий план, сводившийся к одной простой мысли: убивать надо всех. Ловко отлавливать по одному, лишать жизни, а потом уже разбираться, кто и по каким причинам перебрался на темную сторону. Сначала зарвавшегося Алекса, затем его обнаглевшего сыночка, следом чудную Кэролайн, потому как эта парочка порядком надоела ему своим присутствием, а потом уже и до Мисао дойдет черед.
Оказавшись на свежем воздухе, который после удушающей беседы с братцем показался чуть ли не живительным, вампир призадумался над тем, куда отправится в первую очередь, а затем все же решил задержаться ненадолго. В конце концов, хлюпик (он же святой Стефан, предводитель белок и прочих лесных чудиков) мог оказаться прав в некоторых вещах. Корвинусу вполне подходит подобный вид подлости: бить по наиболее слабым сторонам. А посему пришлось отогнать Бугатти за два квартала, а затем вернуться к покосившемуся особняку, чтобы дождаться возвращения Франчески, которая не заставила себя долго ждать. Не прошло и полчаса с момента расставания с любимой машиной, в которой надолго поселился упоительный запах волос Елены, как на пороге замаячила слегка растерянная вампирша. Проводив взглядом ее стройную фигуру, скрывшуюся за дверью двухэтажного "сарая", мужчина облегченно выдохнул и направился к автомобилю, по дороге закапывая глубоко внутри первые признаки вековой тоски по своей девочке. Ему давно следовало выйти на "тропу войны", а не дожидаться более удачной возможности, которая все никак не желала предоставляться. Хотя с другой стороны, раньше в нем не было такой звериной злобы, каковая появилась сейчас. Никто не смел пытаться разрушить то, что он строил несколько лет. "За Елену — убью любого" — в его случае, это были не просто горячие слова решительно настроенного мужчины. Своеобразный девиз…
Кайлеб с едва различимым для человеческого слуха рычанием наблюдал за тем, как медленно открывается давно уже ставшая ненавистной стальная дверь, одновременно с этим крепче прижимая к себе спящую девушку.
— Ты только не кусайся, хашишин, — пропищал тоненький и до отвращения знакомый голосок, а следом в помещение скользнула нескладная фигурка девчушки. Мисао. — Я пришла по делу потрепаться, — добавила она, совершенно по-кошачьи встряхиваясь.
Вампир резко поднялся на ноги, игнорируя любые проявления разума, быстро перекинул Кэролайн за спину и со всей возможной злостью отреагировал на неожиданный визит.
— Что тебе нужно?
— О-о, — закатила лиса чуть раскосые глаза к потолку, легким щелчком пальца заставляя дверь вернуться на место с протяжным стоном "уинь". — Мне нужно от тебя кое-что, а взамен я предложу эту обаятельную девочку. Видишь ли, в последнее время красотка проявила очень яркий интерес к одному нашему общему знакомому и довольно скоро сделает тебе ручкой. Хотя… — она поближе присмотрелась к замершему у противоположной стене юноше, задним числом отмечая его полную боевую готовность, а потом театрально вздохнула. — Вижу, ты уже в курсе.
— Говори четко: зачем пришла? — гневно поторопил ее ассасин. Еще бы! Силенки-то стали не те, чтобы необдуманно разбрасываться ими направо и налево.
— Будем вершить справедливость, — хищно улыбнулась китсунша, пытавшаяся за данные ей пару секунд определить все мыслимые и немыслимые желания вампира, которого беспокоила лишь озвученная недавно проблема. — Дамону, а если быть точной, то его сыну, твоя малышка не нужна в принципе. Он с ней играется, впрочем, как и всегда. Только вот это милое создание, которое ты прячешь за спиной, вряд ли понимает сию короткую истину. Хочешь откровенно? — издевательски поинтересовалась девчушка, начиная получать удовольствие от все усиливающейся ярости Колтона. — Она его любит, а вот тебя…нет. Уж прости за прямоту, дорогой.
— И ты предлагаешь…? — вопросительно изогнул он бровь, потратив последние жалкие остатки самообладания на то, чтобы более чем спокойно отнестись к недавно прозвучавшей новости. Кайлеб отказывался верить в действительность жестоких истин, однако с фактами спорить было бесполезно. Умом он понимал, что Мисао в кои-то веки говорит правду, а вот сердце…
— Я верну тебе девчонку в считанные секунды, — проявила она благородство, всем своим видом демонстрируя невиданную доселе широту души. Хотя какой там! У нее просто был свой интерес в этом вопросе, оставалось только выяснить: какой именно. — Взамен попрошу самую малость, как уже и говорила.
