Он резко придвинулся еще ближе, заставляя отступить назад, и всей грудью вдохнул аромат ее кожи. В нем и заключалась необычность этой особы: пахла она совершенно иначе. По-человечески, но в то же время как-то неповторимо и особенно. Повинуясь секундной слабости, парень провел пальцем по ее дрожащим губам и удовлетворенно хохотнул, когда заметил, как фарфоровая кожа покрывается мурашками.
— Пугает наше внешнее сходство, не правда ли? — очень точно угадал он причины такой неоднозначной реакции.
Елена силилась не смотреть на красивое лицо, каждая черточка которого вызывала щемящую боль в сердце, но никак не могла привыкнуть… И это было невыносимо.
Наверное, только крайней степенью растерянности и испуга она могла объяснить себе то, как легко и непринужденно позволила ему себя поцеловать. Пока очень разумная частичка сознания надрывала горло в криках: "Что ты творишь?", руки по инерции взлетели вверх и улеглись на широкие плечи, а долгожданное спокойствие пришло само по себе. Расслабленно, тепло и очень приятно. На долю секунды в голову даже закралось странное ощущение чего-то родного, но в то же время совершенно нового и местами чуждого, неестественного, а главное неправильного.
Вампир недоумевал еще больше, потому как поцелуй вышел абсолютно не таким. Он собирался отомстить папочке самым извращенным образом и понял, насколько это невозможно. Она не вызывала в нем ненависти или ярости. Нет, все получилось с точностью до наоборот. Это томительно долгое касание губ перевернуло его восприятие с ног на голову. Сейчас, в данный момент, он целовал…сестру. Родную, самую близкую и горячо любимую. Ту, с которой тебя связывают не только кровные узы.
"Что это, черт возьми, было?" — хотел было воскликнуть мужчина, очень быстро отодвигаясь к противоположной стене, и разумеется, делать этого не стал.
Он понятия не имел, каково это — лобызаться с сестрой, но мог поклясться, что удивительно точно истолковал свои ощущения.
Девушка зябко поежилась от его стремительности и сильнее вжалась в стену, видимо, в надежде слиться с ней в единое целое. Ему пришлось напомнить себе о наличии четкого плана действий, согласно которым очаровашку блондинку не сможет отыскать никто, поэтому уже через пару мгновений Дамон протягивал ей заранее приготовленные вещи, взглядом намекая на необходимость молча одеться.
— Сколько тебе лет? — не сумел он сдержаться, одновременно с тем гадая, что же вокруг происходит. Бесспорно, ее сходство с Катриной возымело должный эффект — он не тронул девушку и пальцем, если не считать дурацкой затеи с попыткой затащить в постель добровольно-принудительными методами. Однако с этой небольшой проблемкой ему уже удалось справиться. Да, она похожа, но при этом совершенно другая. Отвратительная. Запах…тут было множество самых разных объяснений. В конце концов она просто была подружкой отца, а значит, пила его кровь не раз и не два. Отсюда и знакомый аромат. Но этот чертов поцелуй! В нем все было не так…
— Девятнадцать, — с минутной задержкой отозвалась Гилберт, справляясь с молнией на теплом свитере грубой вязки. Словами было невозможно передать то, насколько хорошо и уверенно она почувствовала себя вновь одетой.
— Да? — недоверчиво изогнул юноша бровь. — Я думал гораздо больше.
А ведь верно. Он никогда раньше не задумывался над темой возраста, предпочитая обвинять девчонку во всех смертных грехах. Но если рассуждать логически, то она никак не может быть виновником ухода отца — ее еще и на свете-то не было. Хотя…сейчас это уже не имело значения. Нарочно или непреднамеренно, Елена все равно являлась убийцей его матери. Хладнокровной, мерзкой стервой, которая одним движением переломила его жизнь и душу пополам. На "до" и "после".
И стоило вампиру добраться до самых черных воспоминаний, как разум заволокло дымкой ненависти и всепоглощающего отчаяния. Вот она стоит рядом с прилипшими к лицу мокрыми волосами, и даже не подозревает о том количестве ярости, которое пожирало его день ото дня. В тот самый миг, когда Клаус проронил шокирующее: "Катрина мертва. Сгорела на солнце", сердце Сальваторе раз и навсегда распрощалось с жалостью и сожалением. Он встал на тропу беспринципной войны и поклялся себе добиться отмщения любыми путями, даже если за него придется расплачиваться жизнью.
Махнув рукой на неразгаданные тайны, мужчина с неразличимой для человеческого глаза скоростью вновь оказался рядом и с такой злобой сдавил ненавистное горло, что запросто мог бы сломать блондинке шею, издай она хоть один лишний звук.
