— Вот это тебе и предстоит выяснить, — без лишних экивоков заявила Франческа и быстро пересказала все, что случилось после "высвобождения" из подвала, в том числе и о "милой" перепалке братьев относительно Катрины. — "Я знаю, где найти его!" — последнее, что он сказал, прежде чем исчез в неизвестном направлении. И я понятия не имею, что значит сия хренотень. Кого или что он собрался отыскать?!
— Думаю, мы очень скоро все выясним, — приступила МакКалог к решительным действиям. — Как я понимаю, ни его крови, ни волос у нас не имеется?
— Ну первого точно нет в наличии, а вот второе можно поискать, — слегка растерялась итальянка от столь быстрой перемены настроений. Даже в самых смелых мечтах она и надеяться не смела на подобную благосклонность судьбы.
— Тогда пойдем другим путем, — живо подскочила ведьма на ноги и понеслась на кухню за всем необходимым, на ходу раздавая четкие указания относительно всего, что не сможет найти самостоятельно. — Свечи, желательно церковные; открытый огонь, любая принадлежащая ему вещь и, пожалуй, все. Ах, да! — всплеснула она руками, грохая на плиту огромную кастрюлю с водой. — Необходимо участие Стефана.
— Ритуал родственной связи? — деловито переспросила вампирша, притаскивая все требуемые ранее "ингредиенты". — Костра, к сожалению, не будет. Камин подойдет?
— Подойдет, — улыбнулась ей через плечо ведунья. — И он называется слегка по-другому, но на самом деле разницы никакой. Уговоришь Стефана поучаствовать?
— Разумеется, — кивнула Фрэнки и вновь скрылась за ближайшим углом.
Как и следовало ожидать, младшего Сальваторе никто не удосужился поставить в известность. Она просто схватила его за руку, отрывая от удивительно "полезного" просмотра телевизионных передач в компании агрессивно настроенного Мэтта, и поволокла на первый этаж, чувствуя, как внутри все сжимается от облегчения.
Елена непонимающе глянула на вампира, но, пусть и с некоторой опаской, все же переплелась с ним мизинцами, а потом чуть было не рассмеялась над комичностью ситуации. Если она и верила в утверждение о том, будто все мужчины — дети, то теперь могла оперировать четкими фактами. Перед ней сидел бессмертный великовозрастный "малыш", беснующийся от счастья.
— Есть хочешь? — тут же очень заботливо поинтересовался Дамон, подскакивая на ноги.
— Немного, — неуверенно кивнула головой девушка.
— А я жутко голоден, — совсем уж разоткровенничался мужчина, беря ее за руку. И внес некоторую конкретику, когда услышал участившееся сердцебиение. — Не в смысле крови. Обычную еду я ценю гораздо больше. Она полезнее.
— Ну да, — спешно согласилась Гилберт, выдавив из себя нервный смешок. — И вкусовых ощущений больше. Небось скучно пить одну лишь кровь столетия подряд…
— Еще как! — поддержал он ничего не значащую беседу, внимательным взглядом осматривая блондинку с головы до пят. К слову, выглядела она довольно скверно по всем показателям, не говоря уж о перепачканной одежде, явно не подходящей по размерам, спутанных волосах, висящих безжизненными сосульками, и опухших от слез глаз. — Полчаса тебе на душ хватит?
Вопрос поставил Елену в тупик, поэтому она, не задумываясь, вновь мотнула головой, и уже по привычке испугалась дальнейшего развития событий.
— Знаешь, женское тщеславие — это нечто, — расхохотался над ее повышенной пугливостью парень, небрежно подталкивая локтем в спину по направлению к двери. — С чего ты взяла, что главная моя цель — затащить тебя в постель? Не скрою, лучшего способа мести любимому отцу и не сыщешь, тем более есть вероятность самому как следует развлечься, но уж больно ты не в моем вкусе. Так что слушай и запоминай. Я не сделаю тебе ровным счетом ничего плохого, если не начнешь творить глупости. До поры до времени, — уже не так уверенно добавил он, выходя в узкий коридор, освещенный более чем экономной стоваттной лампой.
Девушка не успела осмыслить значение последней фразы до конца, как оказалась втиснута в небольшое пятиметровое помещение, выполняющее здесь благородную роль ванной комнаты. Повернуться на тесном пятачке незанятого видавшей виды душевой кабиной пространства не представлялось возможным, особенно если учесть, что мужчина тоже решил проследовать за ней в уборную.
— Снимай эти тряпки, — коротко велел он, лишь для виду отворачиваясь к двери. — Я вернусь через двадцать минут с чистым полотенцем и вещами, и очень не советую тебе меня разочаровывать, Елена. Надумаешь бежать, лучше сразу сверни себе шею, потому что я сделаю это в сотни раз больнее. Ладушки?
Гилберт невразумительно агакнула, неохотно вылезая из плена одежды. Почему-то ее вовсе не обнадежили слова вампира о том, что она не в его вкусе, а скорее даже наоборот, напугали еще больше. Однако ее страхи и волнения ничем себя не оправдали.
