— Не кричи, старший из них не должен слышать того, о чем я говорю, — шикнула на нее хозяйка пансиона. — Здесь необходимо действовать, причем безотлагательно. А его голову очень трудно назвать холодной.
Девушка окончательно потеря нить обсуждения. Она несколько раз глубоко вдохнула, сделала медленный выдох и стала засыпать пожилую леди четкими вопросами.
— С чего вы решили, что Елене угрожает опасность?
— Моя девочка, ты и сама это знаешь, — погладила ее по щеке морщинистая рука с грязными обломанными ногтями. — Она давно должна была умереть.
— Так вы имеете в виду превращение? — рано расслабилась подруга Дамона. — Не вижу в этом ничего страшного. В вечной жизни есть свои прелести, хотя и недостатков хватает.
— Нет-нет, — пропела бабулька, качая головой в разные стороны, словно пыталась жестами объяснить девушке ее неправоту. — Она умрет навсегда.
— Да с какого перепуга? — потеряла человеческое лицо Фрэнки, переходя на яростный шепот, хотя на самом деле ей хотелось кричать. — С чего ей умирать?
— Она обречена, — все тем же елейным голосом возвестила "прорицательница", по-прежнему избегая всяческих объяснений. Казалось, ее совсем не беспокоит сам факт смерти девочки, а просто тянет поболтать.
— Кем обречена, когда и где? — итальянка схватилась за запястье женщины, пробуя заставить ее с помощью Силы придти к откровенности.
— Братьями, — коротко пояснила ведьма, а потом понесла откровенную чушь. — Она никогда не будет в безопасности, пока оба находятся рядом с ней. Это старое родовое проклятие, погубившее ее родителей. В ее жизни всегда что-нибудь случается, когда Сальваторе оказываются в непосредственной близости с ней. Запомни, деточка, мои слова и передай их братьям: один из них должен добровольно отказаться от нее, иначе… — она понизила голос до трагического шепота — предвестника скорой беды, и шепнула девушке на ухо, — Смерть. Елена умрет до конца этого месяца.
Едва договорив, хозяйка пансиона зашаркала к выходу, оставив растерянную вампиршу совершенно одну на съедение собственным противоречивым мыслям. С одной стороны ей необходимо было немедленно нестись наверх, чтобы пересказать этот разговор другу, с другой… Она не могла найти в себе сил, чтобы подняться со стула. Как правильно поступить? Однозначно, Дамон должен знать правду, в противном случае он никогда не простит ей подобного рода предательства. Но какими словами воспользоваться? Запастись сначала канистрой валерьянки, опоить его, и только потом стать честной? А Елена? Бедная девочка, которой уже пришлось пережить столько ужасов! Как ее предостеречь? И что за дурацкий способ выхода из ситуации? Почему один из них должен добровольно отказаться от блондинки? При чем тут вообще братья-вампиры? Какое к черту проклятье? Чье оно?
Голова девушки лопалась от огромного количества мыслей и вопросов. Острый слух цеплялся за сбивчивый хохот и горячее дыхание, возвещающие всей округе о страстной любви чрезмерно занятой друг другом парочки, а сама она хотела недельку побыть обычным человеком, без вороха осложнений, который приносит за собой вечность.
Просидев так около двадцати минут, она смогла подняться на ноги и с камнем на шее поплелась наверх, растаскивать влюбленных по разным углам кровати. Сейчас ей необходим был тот пятисотлетний вампир, который внимательно выслушает ее кровь (свой рассказ вслух она точно никогда не осмелится произнести), и начнет действовать. Сама она была не в состоянии принимать решения и искать выход, потому что являлась слабым и никчемным существом, напуганным до коматозного состояния.
Дамон быстро застегнул на груди рубашку, потому что секундой назад расслышал крадущиеся шаги подруги, уже стоявшей под дверью.
— И зачем ты это сделал? — сквозь смех пробормотала Елена, отряхиваясь от перьев. Словами передать то состояние счастья, в котором она находилась, было просто невозможно.
— Романтика, моя принцесса, — склонился над ней донельзя довольный вампир. — Насколько я понял, это один из твоих любимых моментов в книге. А чем я хуже Каллена?
Девушка обхватила его лицо горячими ладонями и прижалась к нему щекой.
— Никогда себя ни с кем не сравнивай, — укоризненно прошептала она, боковым зрением оглядывая пол спальни, усыпанный остатками разорванной подушки. — Для меня ты всегда будешь лучше всех, любимый!
В комнату тихо постучались.
— Заходи, прилипала, — недовольным тоном пригласил он подругу, ладонью смахивая с кровати перья. Его немного удивила ее неожиданная вежливость, выраженная в неуверенном стуке, поэтому он с интересом повернулся к двери.
Увиденное испугало в ту же секунду. На пороге стояла лишь сомнительная копия Франчески, больше напоминающая приведение. "Что?" — на выдохе спросил он, машинально касаясь губами щеки Елены, чтобы почувствовать ее тепло. Оно всегда успокаивало.
"Жизнь — дерьмо" — возвестила итальянка, изображая ехидство. Вампир сделал вид, что поверил в ее упавшее до нулевой отметки настроение, и повернулся обратно к принцессе.
