— Нужно поспать, любовь моя, — начал он уговаривать девушку, мгновенно начавшую таять от его нежных поглаживаний. — Я вернусь вечером и мы обязательно "дочитаем" эту книгу, — лукаво подмигнул он, с огромной неохотой поднимаясь с кровати.
Теперь он точно знал одно: никакая месть не стоит той боли, которая появлялась в такие моменты. Необходимость прощаться — вот то, что он ненавидел сейчас больше всего. Стефан со своими играми мерк на фоне его нежелания уходить.
— Тогда я буду ждать тебя здесь, — еле ворочая языком, пообещала Елена. Из последних сил она сжала ладонь своего вампира и отбыла в царство Морфея, не без помощи Фрэн, конечно.
— Прости меня, принцесса, — расстроено прошептал Дамон, кончиками пальцев касаясь повернутой к нему щеки. — Это очень скоро закончится. Я обещаю тебе.
И резко вышел из комнаты, оставив девушку на попечение подруги. Он больше не мог смотреть, как ей изменяют память только потому, что это необходимо. Не мог раз за разом извиняться, потому что во всем виноват только он один. Не хотел уходить, чтобы в скором времени вернуться, потому что он жить без нее не может.
Подумать только, несколько часов назад его беспокоила такая мелочь, как отсутствие у них с Еленой общих тем для разговоров. Собственно, темы-то могли найтись, вот только никто из них не спешил их искать. И тогда его это действительно испугало. Он представил себе, какой будет их жизнь лет через пять и ужаснулся. Невозможно выстроить вечную любовь (а другой вариант им не подходил) на одной лишь страсти. Доверие, дружба, искренность в отношениях — все это необходимые условия, наличием которых они пока не могут похвастать. И он пообещал себе, что сделает все для их появления. Если для этого нужно будет разбередить старые раны, откровенно рассказать о своей первой любви, об отношениях с братом и отцом, о матери — он перешагнет через себя и свои принципы, просто потому что дорожит тем чувством, которое живет в сердце.
Сейчас же все это показалось мужчине жалким нытьем, не заслуживающим и сотой доли внимания. С Фрэн опять произошло нечто экстраординарное, и ему очень хотелось бы разобраться во всей этой истории с якобы одержимостью. Отсутствие малахов в ее теле уже внушало надежду, но общую картину не меняло. Лисица, наглая рыжая морда, каким-то образом сумела вытянуть из нее нужные фразы, при этом даже не удосужившись порадовать их своей непосредственной близостью к происходящему. Как она ухитряется "контролировать" вампиршу на расстоянии? Опоила дрянью? Опять занялась мерзким нашептыванием? Мисао уже заработала себе гораздо большее количество неприятностей, чем может представить. Дамон выяснил, каким именно способом можно убить жалких длиннохвостых, поэтому отнюдь не завидовал печальной участи мохнатой дамочки. Два самых дорогих ему человека (он не стал поправляться, резонно полагая, что Франческа с легкостью потянет роль самого гуманного бессмертного из всех ныне живущих) пострадали от ее пакостей — подобного он не прощает. Плюс ко всему она перетянула на свою сторону податливого на уговоры братишку, что тоже относится к разряду очень, очень плохих поступков.
— Память чиста, — вывела его из раздумий девушка. — И знаешь что?
— Что? — поинтересовался мужчина, подходя ближе к ней.
— Обними меня, — тихо попросила Фрэнки. — Никогда в жизни мне не было так по-настоящему погано.
Его слегка удивила просьба подобного рода, потому как подруга всегда довольно отрицательно относилась ко всякого рода телячьим нежностям — она так это называла. А сейчас с огромным облегчением прижималась щекой к сильному плечу, чувствуя себя самой защищенной.
— Давай соберем колья и перережем весь город к чертовой матери, — с надеждой предложила она, впиваясь ногтями в мягкую ткань черной рубашки. — Я их ненавижу! Что им всем надо от бедной девочки? Какого рожна они суются туда, куда не следует?
— Кто "они"? — постепенно начиная звереть, спросил вампир.
— Твари! Вампиры, чтоб их! Китсуны! Малахи! Просто уроды, мешающие жить! — яростно перечислила итальянка, чувствуя медленно расползающуюся по телу дрожь. — Мы не будем выяснять кто добрый, а кто плохой. Убьем всех и дело с концом.
— Рассказывай! — отодвинул ее от себя юноша и энергично встряхнул несколько раз, словно проверяя на быстроту реакции, которой вовсе не последовало. Она не стала привычно шипеть и огрызаться, полностью повиснув у него на руках, словно была тряпичной куклой. — Что произошло?
Вместо ответа она стянула через голову кофту с высоким воротником, бросила ее на пол и убрала длинные волосы за спину.
— Вслух не повторю, — извиняющимся тоном пробормотала она, возвращаясь обратно к крепким объятиям. И почему ей никогда раньше не приходила в голову мысль превратить их дружбу в нечто большее? Конечно, сейчас поздно об этом задумываться, но мечтать ведь не вредно?
