Я начинаю читать заклинание, которое проявилось на черном листе, едва моя магия завибрировала на кончиках пальцев. Ее во мне так много, что еще чуть-чуть, и я просто взорвусь. Язык силы универсален. Проступающие на нетленной бумаге символы понятны любому магу. Если уровень позволяет создать заклинание, значит, и прочитать его получится.
Я читаю медленно, с запинками. Мне оно дается очень тяжело. Я не могу реагировать ни на что вокруг. И если бы рядом со мной не стоял Кэл, прикрывающий меня и от кружащих вокруг визжащих демонов, и от подбирающегося ближе жреца, меня бы давно уже растерзали.
Чем дольше я читаю, тем плотнее становится воздух в склепе. Пространство над саркофагом дрожит, и в черной бездне на потолке начинает закручиваться воронка. Так вот как оно работает! Демоны рвутся к порталу, но не могут уйти сами, их будоражит магия, наша теплая кровь и этот мир, а свиток заставляет их убираться в Запретные земли.
Сначала в гигантский водоворот утягивает самых слабых. Но с каждым словом черный смерч становится сильнее. Ветер треплет мои волосы, я с трудом стою на ногах. У стены сыплет ругательствами Эль, а дверь уже содрогается от самых первых ударов: к нам ломятся люди из лагеря археологов. И мне страшно представить, что случится, если они ворвутся сюда раньше, чем я закончу заклинание. Если ворвутся потом, тоже страшно, но уже только за себя. Сейчас же демоны, почуяв свежую кровь, разорвут непрошеных гостей на части. Даже если там есть сильный маг, вряд ли он сориентируется так быстро и сумеет выставить защиту. Ну и не всем везет иметь с собой такой ресурс, как Кэл.
Нужно ускоряться, заканчивать заклинание и бежать. Но перед этим стоит подать сигнал Элю, чтобы вампир понимал, что делать. К счастью, мы так давно работаем вместе, что тонко чувствуем друг друга. Достаточно жеста и взгляда. Свиток не должен оказаться у Кэла, да и к эш Грису он попасть не должен. Не сейчас. Иначе у меня не будет уверенности, что с магистром не сделают то же самое, что я сейчас делаю с мертвым жрецом, который корчится у меня под ногами. Каждое мое слово буквально отрывает от него кусок. Магия пробивает бреши в истлевшем теле, вырывая визжащих демонов и оставляя уродливые дыры. Оказавшись вне сохрона, демоны воют и корчатся, а потом их засасывает воронка Запретных земель.
– Эль, беги! – ору я, понимая, что миссия закончена, и сразу же кидаю свиток напарнику, увернувшись от рук слишком поздно спохватившегося Кэла. Вампир без вопросов подхватывает артефакт уже в образе летучей мыши и скрывается в темноте, а я кидаюсь к зеркалу, надеясь, что эта выходка меня не убьет. Бросить Кэла с озлобленными наемниками в разгромленной гробнице – не самый благородный поступок. С другой стороны, я иду на все это с одной целью: спасти Блэкфлая. А для этого мне нужно вернуться к эш Грису с козырем в рукаве и сделать так, чтобы Кэл точно не мог добраться до свитка, пока я выторговываю выгодные условия. Свиток должен быть вне досягаемости эш Гриса до тех пор, пока Блэкфлай не окажется в безопасности.
Я прыгаю в зеркало под ругань Кэла.
«Ничего личного, мужик, так сложилась жизнь», – бормочу себе под нос. Я никогда не была хорошей. Подозреваю, и ты тоже. Уверена, ты сможешь выбраться, а если нет… что же. Это будет еще одним поводом себя ненавидеть. Но я все равно не смогла бы ему помочь. К тому же у Кэла остается выбор: он может попытаться догнать Эля со свитком, а может последовать за мной в зеркало. Только вот я успела настроить выход в определенное место. И Кэл не узнает какое. А если и узнает? Это не имеет значения. Эль в образе летучей мыши унесет свиток в безопасное место, и если я выживу, то все у нас получится.
Не знаю, в какой момент приходит смирение. Наверное, когда дни сливаются в один и я окончательно понимаю: никто не сможет мне помочь. Или не хочет. Как много я значу для моих учеников? Как много значу для тех, с кем работал долгие годы? А может, я сам не заметил того момента, когда превратился в чудовище? И они все в реальном мире, за пределами каменного мешка, в котором я оказался, гораздо лучше понимают, что такого, как я, нельзя выпускать на свободу. И убивать нельзя – это осознали даже в МагСтраже.
У меня за спиной нет семьи, которая готова заступиться. Я сам был силой и никогда не думал, что однажды мне понадобится крепкий тыл. Все маги – одиночки, за редким исключением. Наша семья – это ученики. Мои, похоже, меня предали или просто оказались слишком неопытными, чтобы пробиться сюда. Я же представления не имею, как тщательно меня охраняют. Я смог бы подкупить конвоиров, если бы находился с другой стороны… а им, возможно, не хватило связей и опыта.
Я слышу разговоры. Магстражи боятся меня и не понимают, что со мной делать. Именно поэтому дни напролет я провожу прикованным к стене, без возможности прилечь и расслабить мышцы, почти без еды и воды. Я нужен им слабый, но живой. Они боятся, причем справедливо, что демоны не захотят использовать мое тело после смерти.
