Интересно, если бы они узнали чуть больше и докопались до сведений о том, как древние жрецы заточали в своем теле демонов и даже после смерти служили сосудом, удерживающим тварей, они попытались бы меня убить, а потом забальзамировать и, обложив защитными амулетами, погрузить в саркофаг? Думаю, да. И рано или поздно кто-то отыщет древние легенды. Ну или просто рискнет убить меня рядом с открытым порталом в Запретные земли в надежде, что демоны уйдут сами. Такие надежды, конечно, глупы.
А пока они просто ищут способ убить меня и изгнать демонов и поддерживают во мне видимость жизни, не понимая, что внутри меня уже что-то сломалось. Стальной стержень, который, как я думал, ничто не способно согнуть, перестал существовать.
Я все чаще уступаю свое тело тварям просто так, не для того, чтобы приглушить боль. Просто мне скучно, а с ними человеческие чувства отступают. Вчера приходил дознаватель, и я сорвался. Он говорил со мной как с душевнобольным, и в какой-то момент я поверил в то, что я и правда просто свихнувшийся маг, которого непременно нужно уничтожить.
И сорвался. Позволил демонам вырваться на свободу и действовать. Порвать цепи и вцепиться в горло дознавателю. Я чувствовал на губах его страх. Мне не нужна была кровь, достаточно упоительно-сладкой магии. Хотелось выпить ее досуха, а для этого надо было разорвать мага на клочки, почувствовать в руках бьющееся сердце, и это казалось настолько желанным, что я чуть не сошел с ума, когда не получил человеческую жизнь.
Конечно, мне не позволили убить. Даже с демонами сейчас я слаб, а магстражей много. Глупо надеяться справиться с ними на их территории. Отпор надо было давать у себя в замке, но я оказался беспечен. Наивно считал, что мой арест ненадолго и выбраться из застенков будет просто. Я ошибался и расплачиваюсь за это каждый день.
Вчера они окончательно уверились в том, что я враг, и не церемонились. Не выполняли свою работу, а с наслаждением били. Теперь все тело ломит. Кажется, выбито плечо, но я уже так привык к боли и могу не обращать на нее внимания. Цепи становятся толще, охрану у камеры усиливают, а я окончательно перестаю ждать спасения, потому что нельзя меня спасать. Я действительно превратился в монстра, которым меня считают. Только вот создал его не я сам, а МагСтраж. Методично ослабляя меня и уничтожая все, что было во мне человеческого, расчищая путь демонам. Мне хочется верить, что делают они это не специально, а от незнания. Потому что, если нет… значит, кто-то хочет выпустить в мир опасного монстра. Пока я еще тут, один в темноте и изолирован от мира, но что будет, если однажды сорвусь с цепи? Выживет ли город? Не уверен.
Меня скручивает в тугой комок, и даже не получается сдержать крик. Переход походил на мясорубку, и я серьезно успела испугаться, что не смогу выбраться из зеркала целиком. Меня крутит и ломает, а когда, пережеванную, выплевывает на холодный пол в проплаченном номере гостиницы, где мы остановились с Элем, я так и остаюсь лежать, гадая, на месте ли руки и ноги, сколько переломов и когда я смогу начать двигаться. Я даже дышу с великим трудом. Боль оказывается адской. По щекам текут слезы, а мне никто не может помочь. Я знаю, тут неподалеку, возможно, в соседнем номере, должны ждать нашего возвращения Маркус и Дафна, но я не способна даже позвать их. Ресурс на нуле. Я измотана, беспомощна, вероятно, переломана и не доверяю никому. Не сейчас.
Я была занята поручением эш Гриса и поэтому так и не выяснила ничего о том, кто предал Блэкфлая. Вряд ли Маркус. Но могла так поступить Дафна, хоть ей это и невыгодно. И тогда… неизвестно, чью сторону примет Маркус, особенно когда ему несколько раз подробно перескажут последствия освобождения Блэкфлая.
Я ненавижу себя и обстоятельства, приведшие к тому, что не могу доверять даже тем, с кем должна всегда быть на одной стороне – именно этому нас учили на всех ступенях. Именно об этом говорил Блэкфлай. Наши узы должны стать крепче семейных, но так ли это? Нас объединял Блэкфлай, что остается сейчас? Лишь распри и видимость общей цели.
Измотанный организм отказывается восстанавливаться, и я впадаю в беспамятство или сон. Нечто среднее. Боль притупляется, а сознание отключается.
