– Пути назад нет. Тут и понимать нечего. Давно нет, Дайана. Как только я превращусь в чудовище, не жди, что я стану собой. Хорошо? В свою очередь, я пообещаю, что буду себя контролировать. Сейчас уже проще. До… – Мрак морщится, не желая упоминать время, проведенное в МагСтраже. – Не составляло труда. Я надеюсь вернуться к тому состоянию. Просто нужно время. Сейчас самый опасный период. Неделя, может, две – и опасность минует. Но пока будь начеку.
– Я видела черную магию там, в карете, когда тебя ранили снежуры. Получается, уже тогда ты не очень хорошо себя контролировал?
– Магия – это не демоны, она не влияет на мое сознание, – пояснил Блэкфлай. – Она просто есть. Раньше демоны не могли управлять моим телом. Они просто… просто сидели, запертые внутри, я ощущал их как инородный предмет.
– Зачем ты это сделал?
– Я обязательно расскажу, Дайана, но сейчас слишком о многом надо поговорить, кроме ошибок, которые невозможно исправить. Сначала ты выучишь заклинание, потом мы решим, что делать дальше, и попробуем понять, кто и по какой причине меня сдал, а потом я расскажу тебе, как превратился в сохрон.
Блэкфлаю лучше. Я вижу это по его уверенным движениям, аппетиту и разговору. Он больше не морщится от боли при каждом неловком движении. Но, несмотря на это, я все же выдаю ему еще два зелья. Вообще, стоило бы сделать перерыв, но мы оба понимаем: сейчас лучше немного переборщить. Нужно как можно быстрее восстановить силы. Прежде всего чтобы не допустить ситуации, которая произошла сегодня с утра.
Мы пьем вино и вполне мило обсуждаем события, которые медленно уходят в прошлое. Берем початую бутылку и перемещаемся на диван в гостиную, где уютно потрескивает камин. Такой вечер тишины как нельзя кстати, но воспринимается как нечто нереальное. Сон. Слишком хороший и спокойный, чтобы быть правдой.
– Есть какие-нибудь мысли о том, кто тебя предал? – спрашиваю я, разглядывая, как вспыхивает рубиновыми бликами вино в бокале. На стекле отражается огонь камина.
– Честно? – Блэкфлай очень внимательно смотрит на меня и делает глоток вина. – Представления не имею.
Я хмыкаю и качаю головой. Исчерпывающий ответ. Я бы не сказала лучше. Я тоже до сих пор не знаю. Есть очень и очень смутные подозрения, пока еще даже не оформившиеся ни во что конкретное.
– Точнее, так… – задумчиво продолжает Мрак. Разговаривая даже больше с собой, а не со мной. – Я много думал и понял. Шанс был у любого. Вряд ли это сделала Дафна. И точно не ты. Не Маркус, его просто не было поблизости. Он давно уже не появлялся в Северных землях и вообще слабо представлял, чем мы живем и что у нас тут происходит.
– Почему не Дафна? – спрашиваю я, хотя в целом согласна с этим суждением. Я сама убрала ее из списка подозреваемых почти сразу же. – Исключая тот момент, что ей просто это невыгодно.
– Дафна знала обо мне раньше, – признается Мрак. – Подозревала – так точно. Хотела бы сдать – сдала бы раньше. Тут действовал тот, для кого документы в папке оказались откровением. Или эш Грис… сдал меня и поймал на крючок тебя. Получил, что хотел. Вполне в его духе.
– Слишком сложная схема. Не находишь?
– У него простых и не бывает. Я еще в МагСтраже думал о том, что… вдруг кому-то выгодно сделать из меня опасного для общества монстра? Я сейчас определенно опаснее, чем две недели назад.
– Думаешь, такой человек есть у тебя в замке? – Я усмехаюсь. – Я думаю, все проще…
– Проще? – Он вопросительно смотрит на меня, ожидая пояснений.
– Знаешь, почему я хотела сдать тебя МагСтражу, но не стала этого делать? Передумала, по сути, в последний момент. Даже спасать, видишь, кинулась.
– Просвети.
– Мне казалось правильным отдать тебя МагСтражу. Это не было попыткой отомстить, я не испытывала злости или ненависти. Я считала, что поступлю так, как должна. Если бы кто-то другой, не ты, выступал сохроном, я бы не задумываясь вызвала магстражей, чтобы обезопасить себя и окружающих.
– Согласен… справедливый мотив. – Блэкфлай кивает и доливает себе вино. Я замечаю его дрогнувшую руку. Проняло. Я и не сомневалась. – Почему же не стала?
– Увидела с Пушистенькой, нахлынула сентиментальность. Я всегда была слишком сентиментальна по отношению к тебе.
– Как и я к тебе… – неожиданно признается он тихим голосом, от которого по венам разливается тепло.
Но я мотаю головой, прогоняя опасное наваждение, и продолжаю:
– Но это не все. Я поняла, что ты единственный, кто может это контролировать. Сцена с Пушистенькой просто напомнила мне, что ты заботишься о своих питомцах. Не важно, они ходят на четырех лапах или на двух… ты не стал бы подвергать опасности детей, а значит, ситуация была под контролем. Поэтому я и не стала вмешиваться.
– То есть вот как ты воспринимаешь меня? – фыркает он неодобрительно. – Думаешь, вы для меня питомцы?
