Та ночь после дискотеки разделила ее пребывание в лагере на «до» и «после». Когда-то яркие и наполненные радостными событиями деньки превратились в один сплошной грязно-серый день сурка. Она чувствовала, будто застряла во временной петле, где каждый день она проживала с единственной целью: найти, где же она ошиблась, понять, что же сделала не так, и придумать, как все исправить, чтобы прекратить этот ад. Но только вот правила этой игры, навязанной Генри Грантом, все время менялись, и найти ошибку было невозможно, потому что ее место постоянно менялось. А может, и не было никакой ошибки? Ничего не нужно было исправлять, потому что Ире все равно уже ничего не помогло бы? Может, уже давно нужно было просто смириться? Она слишком рано усвоила, что этот мир принадлежит мужчинам, и только им. Только в их власти что-то изменить. И в их же власти хрупкие судьбы девушек, которыми они управляют, как ловкие кукловоды – марионетками.
Ничего не предвещало беды, если не брать в расчет забытого дома аксолотля и неудавшиеся стрелки, но это ведь просто детские глупости. Игрушка и дрожащие руки никак не могли повлиять на то, что произошло потом. Все дни в лагере Ира вела себя как самая обычная девочка-подросток. Иногда (хотя как оказалось потом, гораздо чаще, чем «иногда») нарушала правила школы вместе с друзьями. Ходила на пары и выполняла скучные задания. Ездила со всеми на экскурсии, по монастырям и кладбищам, хотя история ее не интересовала, а быть моделью для Насти ей быстро наскучило. Как и многие в тот вечер, сбежала пораньше с дискотеки. Ира ничем не отличалась от десятков других учениц Эмеральда.
Единственный ответ на вопрос, почему именно она, а не кто-то другой, который Ира смогла найти, – просто не повезло. Если удача была каким-то ресурсом, который можно было измерить, потратить или восполнить, то у Иры она закончилась еще до того, как она села в самолет. Или, может, она, сама того не понимая, потратила ее всю, чтобы все пассажиры избежали авиакатастрофы, а сейчас пыталась выжить без капли удачи, не зная, где же этот счастливый источник, где можно было бы ее восполнить?
В тот день после дискотеки Ира и правда верила, что проживает лучший день своего лета. Говорят, после самой темной ночи наступает самый красивый рассвет. А что, если это работает и в обратную сторону? После самых счастливых моментов даже самая обычная ночь ощущается как бесконечная, полярная и полная кошмаров.
Распрощавшись с Настей и Максимом, Ира пошла вслед за Сашей в его комнату. Она по-прежнему не планировала ничего такого, ведь по-прежнему слишком мало его знала, но мозг отключился, и она поддалась моменту. А когда Ира сообразила, что к чему и они в шаге от того, чтобы зайти слишком далеко, пошла на попятную, потому что считала, что девушка вправе отказаться от секса на любом этапе. Даже если уже сидит в одном белье верхом на парне и чувствует, насколько твердым стал его член.
– Саш, я передумала. Я не хочу, – честно призналась Ира, прервав слишком долгий поцелуй. Осознание, что она делает что-то неправильное, накрыло ее с головой. Не тот она человек, который смог бы отнестись к подобному как к небольшому приключению, которым можно будет потом похвастаться подружкам. Первый раз должен быть особенным, и обязательно по любви. А сейчас ни одно из условий не соблюдалось.
– Испугалась, что ли? – Он положил руку ей сзади на шею и нежно погладил ее. – Вишенка, тебе нечего бояться, ты же знаешь, что я тебя не обижу. – Он утянул ее в новый поцелуй, на который она не очень хотела отвечать, повалил на кровать и навис сверху.
Ира почувствовала себя загнанной в ловушку. Она уворачивалась от поцелуев и пыталась оттолкнуть Сашу, но после долгого дня и дискотеки сил оставалось немного, борьба получилась настолько вялой, что ее даже нельзя было назвать сопротивлением. Она хотела закричать, но если ее услышат, то и у нее самой будут проблемы, так что она решила действовать молча. Вцепилась ногтями Саше в плечо и начала давить, пока он не поймет, что что-то делает не так и стоит остановиться. В конце концов это сработало. Ире хватило секундного замешательства, чтобы вскочить.
– Хватит! – произнесла Ира громче, чем следовало бы. Она скрестила руки на груди, чтобы прикрыть ее. – Ты меня не слышишь! Я ухожу.
– Делай что хочешь, – хмыкнул Саша, встал, подошел к окну и, смотря в него, добавил: – Но имей в виду, что ночной обход не окончен. Уже придумала, как будешь объясняться, если тебя поймают? – язвительно спросил он.
– Плевать! Лучше уж меня депортируют, чем я останусь в комнате с человеком, который всегда видел во мне лишь возможность перепихнуться!
– Пару минут назад ты и сама не против была, так что же случилось, Вишенка?
– Пару минут назад я чувствовала себя особенной, а теперь прозрела, – отрезала она.
