После ужина по четко отработанной схеме Ира сбежала с активитис к себе в комнату. Как и хотела, она тут же легла спать, потому что весь день валилась с ног и чувствовала себя, мягко говоря, отвратительно, даже для человека, который привык вставать в 5–6 утра, чтобы накраситься. Наконец-то можно было отдохнуть. Крепкий здоровый сон без тревожных сновидений окутал Вишневскую, как пуховым одеялом.
She died of a fever,
And no one could save her,
And that was the end
Of sweet Molly Malone.
Как и во все дни, когда не нужно было рано вставать и можно было подольше проваляться в кровати, чтобы наконец-то отоспаться на неделю вперед, Ира открыла глаза с первыми лучами солнца и так и не смогла себя заставить снова уснуть. Она перевернулась на живот и нащупала под подушкой телефон. До завтрака еще уйма времени, а поездка в центр только после ланча. К тому же сегодня их собирались вывести поужинать за пределы школы (новый фразовый глагол «dine out», изученный на одной из последних пар, оказался как нельзя к месту), так что и так поздний выезд смещался еще на часок ближе к вечеру. Ира точно не запомнила, куда их поведут, да и ей было без разницы. Какое-то местечко, где подавали, со слов Саши, самые вкусные бургеры во всей Европе. Для Иры же куда важнее было, чтобы среди обилия красного мяса, жареной во фритюре картошки и потоков расплавленного сыра можно было найти что-то не слишком жирное, вегетарианское или из курицы. Мучиться остаток выходных от тяжести в животе не входило в ее планы, да и задания по химии куда легче решать на полупустой желудок.
Вишневская зашла в диалог с сестрой, которая неизменно читала все ее сообщения, но оставляла каждое без ответа. Да сколько можно обижаться?! Игра в молчанку затянулась куда дольше, чем Ира могла себе представить, и прервать ее теперь, видимо, не смог бы даже горшочек лепреконского золота и настоящий лепрекон в придачу, куда уж там подаркам в виде палеток и кроссовок, на которые Ира уже мысленно отложила часть своих финансов.
После глупой утренней рутины: проверки уведомлений и бездумного скроллинга соцсетей – Ира посмотрела прогноз погоды и неспешно стала собираться. Все доверие к приложению на телефоне иссякло еще в первый день. Оно почти всегда показывало жару, солнце и переменную облачность, когда на деле июль был по-прежнему аномально холодным, ветреным и временами даже дождливым. Между красотой и комфортом Ира снова выбрала первое, зря она, что ли, брала с собой столько платьев и юбок? Намечалась еще одна проверка, кто сильнее: ее иммунитет или мерзкая дублинская погода?
На другом конце кампуса утро началось с трели будильника Максима, который тот тут же выключил, надеясь не разбудить Настю. Будто чувствуя, что от нее собираются сбежать, Никольская лишь сильнее прижалась к груди Черного и вцепилась в его руку. Макс спокойно мог в два счета освободиться, но лишь нежно погладил свободной рукой свою спящую (или, возможно, только притворяющуюся такой) девушку по волосам. Краска с них уже частично вымылась, и разметавшиеся по подушке локоны уже не так сильно походили на яркие язычки пламени. Немного полежав, Максим все же мягко убрал руки Насти и выбрался из ее объятий. Как и в предыдущие разы, он собирался тихо одеться и выйти из комнаты через окно. Вряд ли хоть кто-нибудь из персонала помнил, кто из учащихся в каком блоке живет, чтобы понять, что Черный уже не первый день ночует не у себя; но где поселили их троицу, знала Марго, и этого Максиму было достаточно, чтобы соблюдать некоторые предосторожности. Ему казалось, что подобная выходка запросто может положить конец ее хорошему отношению к ним.
Макс на прощание еще ощутимо, чтобы не разбудить, коснулся губами лба Насти, после чего открыл окно, спрыгнул на траву и подумал, что побег удался, но напоследок решил посмотреть в комнату и встретился взглядом со своей уже проснувшейся девушкой, которая стояла опершись на подоконник. В следующее мгновение она открыла окно и высунулась на улицу.
– Ромео, о зачем же ты Ромео!.. – начала по памяти декламировать она, будто бы стояла на балконе под ночным небом, как самая настоящая Джульетта.
– Ты же даже не любишь Шекс… – хотел возразить Макс, но Настя приложила палец к его губам и так и не дала договорить.
– Покинь отца и отрекись навеки…
– Огонечек, ты же сама прекрасно понимаешь, какие у нас будут проблемы, если мы вдруг попадемся. – Он взял Настю за запястье и отвел в сторону ее руку.
– Да, – грустно вздохнула она, – как трагично, что мы не можем быть все время вместе!
