– Немного. – Ира убрала телефон обратно в карман, чтобы друзья не успели рассмотреть ее рисунок во всех подробностях.
– О чем болтаете? – спросила подошедшая к их столику Диана, которая благодаря Ире успела влиться в их компанию и перестала чувствовать себя лишней. Да и рядом с ними было гораздо легче избегать Сашу.
Как и вчера, на занятиях Насте было не до английского языка. Максим сразу заметил ее медлительность и несобранность, но не стал донимать. Вместо этого он в одиночку составил диалог, который предполагалось написать в парах и потом зачитать по ролям. Макс молча пододвинул к Насте раскрытую тетрадь, и та машинально прочитала нужные реплики, даже толком не вникая в смысл фраз. Джессика подправила произношение Никольской в нескольких моментах, еще в парочке мест – грамматику, но в целом похвалила их. Она всегда хвалила, даже если с заданием справлялись отвратительно. Не хотела отбивать желание посещать занятия и учиться, которого и так с каждым днем у всех ребят ее группы становилось все меньше.
Мысли Насти разлетались, будто опавшие красные кленовые листья на ветру. То она пересчитывала возможности, когда поговорить с Ирой будет удобнее всего. То снова проигрывала в голове один и тот же эпизод: на сцене двое, она и Ира, на обеих направлены лучи прожекторов. А дальше десятки вариаций диалога. Настя уже мысленно столько раз отрепетировала этот момент и узнала все возможные версии, которые только смогла придумать, что ей уже начинало казаться, что этот разговор и правда состоялся на самом деле.
Но чаще всего в эти долгие учебные минуты Настя мысленно обращалась к тому рисунку Иры, что увидела за завтраком. Пусть она не смогла рассмотреть его в подробностях, но одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что подобные картины не вешают в гостиных над диваном. Подобное создают не от хорошей жизни. Подобное нужно как средство выплеснуть эмоции, чтобы они не разъели тебя изнутри, как едкая кислота. Настя была далека от мира живописи и вряд ли смогла назвать парочку художников, на чьи полотна походил холст Иры, но сама же Вишневская в этих темных оттенках и небрежных мазках видела манеру сошедшего с ума Гойи. Настя снова прокрутила в голове тот утренний эпизод. Черная одежда. Черный фон. Маленькая серенькая птичка, не понятно, что именно. Может, растрепанный воробушек, а может, просто образ, который Ира взяла из головы. И клетка с тоненькими, блестящими, кое-где смазанными прутьями, такими хрупкими на вид, что кажется, каждый из них можно с легкостью переломить голыми руками, чтобы выпустить птицу на волю. Либо Настя не успела разглядеть, либо дверцы в этой клетке и правда не было. Наверное, поэтому птичка замерла – не верила, что спасение возможно.
Ланч прошел без происшествий и попыток Насти поговорить. Да и достаточно сложно завязать личный разговор, когда вдруг рядом из ниоткуда появляется Диана и начинает щебетать о только что вышедшем клипе на какую-то песню кей-поп группы и тут же включает видео на телефоне, чтобы все оценили, насколько он крут. До этого дня Настя была уверена, что Диана совсем не обедает, а ее зеленые волосы нужны для фотосинтеза, как листья растениям.
После ланча Максим проводил Настю с Ирой до автобуса и куда-то ушел, когда девочки заняли свои места. Куда, Никольской было не так важно, главное, что она смогла через окно проследить, что шел Макс в разных с Дианой направлениях.
– Прекрати так пялиться на мои предплечья! – возмутилась Ира, поймав очередной взгляд сидящей рядом в автобусе подруги.
– Что? Да с чего ты вообще взяла? – Настя старалась не подавать вида, что ее поймали с поличным.
– Ну да, рассказывай. Да чистые они, чистые! – Ира вытянула перед собой обе руки и продемонстрировала Насте ладонную поверхность предплечий с голубовато-зелеными полосками вен и парочкой родинок. – Не режусь, не колюсь. Ляжки прям сейчас показать не могу, ты уж прости. Довольна?
– Да.
– С чего вдруг в твоей прекрасной голове возникла настолько тупая идея? Я вроде никогда раньше не давала поводов усомниться в своей адекватности.
– Знаешь ли, ты раньше никогда не разбегалась с парнями так стремительно, как и сближалась с ними… вот я и подумала…
– Да раньше в принципе и парней не было. А знаешь почему?
– Ну же?
– Все парни – говнюки. И чем симпатичнее внешне, тем больше гадости внутри. Я это всегда подсознательно чувствовала, а сейчас окончательно убедилась. И ни один точно не стоит того, чтобы рыдать из-за него, а тем более наносить себе шрамы, – усмехнулась она, горько добавляя про себя, что по части шрамов парни отлично справляются и сами, обходясь лишь словами и неосторожными, необдуманными поступками.
– Но Максим…
– Максим лишь исключение из правила, подтверждающее его, – перебила подругу Ира очередным категоричным заявлением.
– Так… что же такого произошло, что ты теперь ненавидишь всех парней?
– А кто тебе сказал, что я их ненавижу? И кажется, мы приехали. – Ира четко дала понять, что подруга ступила на опасную территорию и дальше продолжать разговор она не намерена.
