Рот ее открылся сам собой, но из него не вырвалось ни звука. Она увидела пленников около караульного помещения. Кровь ручьем струилась из страшных ран на спине.
В ужасе прикрыв ладонью рот, чтобы не закричать, Руби заметила, что Торк и Олаф спокойно стоят с короткими мечами в руках, пока один из узников бьется в агонии.
Не в силах выносить такой жестокости, Руби ринулась из комнаты и побежала сама не зная куда, ничего не видя сквозь пелену слез. Торк собственными руками убил человека! С его меча еще капала кровь!
И покончил он с врагом не в приступе ярости, а хладнокровно и безжалостно! Она не знала этого человека! Как Руби могла считать его похожим на Джека?!
Руби толкнула какую-то дверь, подумав, что пришла к себе, но тут же поняла свою ошибку. Обнаженная Линетт спала на массивной кровати. Комната оказалась такой же большой, как ее спальня, но, по всему видно, принадлежала мужчине — мебель была куда более тяжелой. По спине Руби побежали мурашки, омерзительно-неприятное предчувствие закралось в сердце. С отчаянием оглядевшись, она в ужасе заметила темные тунику и плащ, которые носил накануне Торк.
Его спальня! А Линетт спала здесь с ним этой ночью!
Руби почувствовала себя так, словно кто-то с силой пнул ее в живот. Ей не следовало ничему удивляться, но подсознательно она надеялась, что Торк вчера разыгрывал перед ней спектакль. Какой же дурой она была!
Руби, невольно всхлипнув, повернулась к двери.
— Что здесь происходит? И что ты делаешь в спальне Торка? — взвизгнула Линетт и, еще не вполне проснувшись, села, закрывая простыней обнаженную грудь. — Ты та самая назойливая рабыня, которую Торк привез из Джорвика? Явилась шпионить? — Она злобно сузила глаза. — Или прокралась в комнату Торка, чтобы отравить его вино?
Терпение Руби лопнуло.
— Ах ты глупая корова! — начала она, но тут же с отвращением махнула рукой. Какой смысл! Она рванулась к выходу и выбежала из спальни.
— Вернись, уродина, или я велю тебя высечь! — угрожающе вопила Линетт. — Попробуй ослушаться, и пожалеешь!
Но Руби было все равно, что с ней сделают. Сегодня она поняла все, и больнее ей уже не будет.
Влетев в свою комнату, Руби бросилась на кровать. Плечи тряслись от рыданий. Она плакала из-за людской жестокости, из-за «измены» Торка и еще из-за ухода Джека. Боль неминуемого развода убивала ее, так же как потеря прежней жизни и ссылка в эту чужую неприветливую страну.
Наконец слезы иссякли, и Руби поняла, что приступ жалости к себе перешел в гнев. Что эти люди — Торк, Джек, Линетт и вся свора глупых викингов — вообразили себе? Что могут топтать ее, как им заблагорассудится?
Главное, перетерпеть все это, не поднимая шума. Здесь нет ни одного человека, на которого можно бы положиться. Теперь Руби это знала.
Единственной защитой может послужить родство с герцогом Нормандским. Значит, следует убедить в этом окружающих, чтобы никто не смог причинить ей зла. Но это будет невозможно, если она даст волю чувствам.
Руби свернулась клубочком на узеньком топчане и заснула от усталости и перенесенных страданий. Несколько часов спустя она проснулась, благодарная за то, что никто ее не потревожил. Возможно, все были слишком поглощены казнями и убийством.
С отвращением скривив губы, Руби подошла к столу, налила в тазик целый кувшин воды и обтерлась кусочком ткани с ног до головы, а потом пересмотрела вещи, решив одеться понаряднее, и выбрала кремовую тунику с темно-зеленой отделкой, которую накинула поверх тускло-зеленой сорочки с длинными рукавами. Джида великодушно позволила ей переделать одежду, из которой выросла Астрид. На шею Руби повесила великолепный изумруд, подаренный Бернхил, и тут поняла, что забыла вернуть броши Торка в виде драконов. Вез всякого зазрения совести Руби приколола их на плечи, поклявшись оставить украшения себе, пока не попросят вернуть. Может, ей вообще не следует расставаться с ними?
Вошли девочки, взволнованно переговариваясь, но, заметив Руби, как-то странно замолчали. Руби помогла им умыться и одеться, сбитая с толку таким неожиданно холодным отношением.
— Что случилось? В чем я опять виновата?
Девочки переглядывались, но не отвечали. Скорее всего это Линетт что-то насплетничала.
Ну, будь что будет. Кажется, с викингами ей не поладить. Тем лучше — недаром она решила держаться подальше от этих людей.
Они вместе спустились в заполненный людьми холл, но тут расстались. Руби подошла к концу стола, где сидели самые низкорожденные, надеясь не привлекать к себе внимания, а девочки устроились с родителями поближе к возвышению, где сидели Дар, Ауд, Торк, Линетт, несколько гесиров с женами, которых Руби не знала.
Она немедленно поняла, что на ее голову свалилась новая беда. Все холодно отворачивались от нее.
