Синие глаза Торка блеснули сталью и кровожадной яростью, испугавшей Руби. Да, враги не дождутся сострадания!
— Они умрут? — боязливо спросила Руби Джиду.
— Да, но не сразу. Может, их будут пытать кровавым орлом.
Как ни странно, Руби не заметила в Джиде ни малейшей жалости к пленным. Правда, они похитили Дара и, вероятно, не пощадили бы его, но пытки?!
— Что такое «кровавый орел»?
— Неужели никогда не слыхала? — удивилась Джида. — Теперь он редко употребляется. Это то, что три великих брата-датчанина — Халфдан Крепкие Объятия, Убби и Ивар Бескостный — сделали с королем Аэллой тридцать лет назад, чтобы отомстить за смерть отца, Рагнара. Аэлла бросил Рагнара в яму со змеями и злорадствовал, наблюдая, как они жалят его. И говорят, Аэлла потом хвастался, что поросята станут визжать, узнав о судьбе борова. Но сыновья Рагнара доказали, что Аэлла прав, потому что поросята отомстили за смерть борова кровавым орлом.
— Но что это такое? — задохнулась Руби.
— Это самая медленная и мучительная смерть. Викинги привязывают врага к дереву и надрезают его позвоночник так, что ребра разлетаются в стороны, подобно крыльям, обнажая сердце. Потом те мешки, которые нужны людям для дыхания, вытаскиваются и кладутся на спину. Это считается благородной жертвой Одину, — объяснила Джида.
— Думаешь, Торк способен на такое? — пробормотала Руби, борясь с тошнотой.
Джида непонимающе поморщилась:
— Почему ты спрашиваешь? Он джомсвикинг, но любой мужчина сделал бы это, чтобы защитить семью.
Руби пыталась не думать об ужасных картинах, вызванных рассказом Джиды. Она заметила, что Торк по-прежнему игнорирует ее. По правде говоря, печальное происшествие с Даром, казалось, еще больше укрепило решимость Торка, которой Руби не понимала, но ощущала всем сердцем.
Из-за всех задержек солнце уже село, когда они въехали на поместье Дара, лежавшее среди полей и лугов, кормивших огромные стада овец. Пастухи, с посохами в руках, с помощью лаявших колли загоняли стада на ночь. Было еще достаточно светло, и арендаторы и крепостные высыпали из домов, приветствуя ярла. Все выглядели сытыми и довольными.
Джида объяснила Руби классовую систему викингов: верховные короли, мелкие короли, или знать, землевладельцы — ярлы, или графы, мелкопоместные дворяне, или гесиры, фермеры, свободные крестьяне, или арендаторы, и наконец, на самом низу — рабы. Сначала Руби никак не могла усвоить все это, пока не научилась отождествлять титулы с именами: король Гаральд был, конечно, верховным королем, Дар и Торк — ярлами, Олаф и Селик — гесирами.
Дома в деревне, через которую они проезжали, были построены в стиле викингов — длинные прямоугольные здания с черепичными крышами. Они выстроились вдоль небольшой речки. Конюшни и хозяйственные постройки стояли поодаль.
Проехав деревню, они приблизились к стоявшему на холме хозяйскому дому, окруженному высокой деревянной оградой, ворота которой охраняли викинги-гесиры. Все это напомнило Руби форт, окруженный палисадом, из фильмов-вестернов. Во дворе были конюшни, амбары, кладовые, псарни, кузница, оружейная, пекарня, отдельная кухня, открытые очаги и другие постройки. К деревянной центральной части дома были там и тут добавлены позднейшие каменные пристройки.
Несколько хорошо одетых мужчин и женщин стояли на крыльце, ожидая прибытия усталых путешественников. Седовласая Ауд выступила вперед, чтобы приветствовать мужа. Обняв Дара, она повернулась к Торку и поцеловала внука.
Дар бросил узников в маленькое темное каменное здание. Ауд вопросительно взглянула на мужа, но воздержалась от расспросов.
— Молодец, Торк!
Молодая темноволосая женщина выбежала вперед и бросилась Торку на шею, приветствуя его звонким поцелуем в губы, прежде чем отстраниться и зазывно улыбнуться ему. Откинув голову и показывая ямочки на щеках, громко, так, что слышали все, она спросила:
— Ты так же скучал по мне, как я по тебе?
— Как не стыдно! — неодобрительно прошипела Джида, пораженная столь непристойным поведением.
— Линетт ведет себя просто неприлично, — покачала головой Ауд. — Словно низкорожденная рабыня, а не благородная вдова викинга.
Но тут Джида предательски заметила:
— Было бы неплохо увидеть, как Торк остепенится и оставит погоню за счастьем. Даже пусть это будет такая, как Линетт.
А Торк! Двуличный грязный негодяй! Совсем не возражал против внимания вдовы. По правде говоря, даже с большим удовольствием поцеловал ее! Мерзавец!
Руби заморгала, чтобы скрыть слезы боли и ревности. Нельзя показать Торку, как его неверность разбивает ей сердце!
В ответ на вопрос Линетт Торк широко улыбнулся и стиснул ее плечи:
— Больше! Больше, чем ты можешь представить, дорогая.
Потом он глянул прямо на Руби, желая убедиться, что она его слышит.
