— Нравится тебе наш альтинг? — спросила Бернхил, садясь на траву рядом с Руби.
— Бернхил! Как я рада снова увидеть тебя!
На любовнице короля было яркое платье из красного шелка, подходящее скорее для празднества, чем для сегодняшнего случая. Золотые браслеты и броши, усаженные изумрудами и рубинами, сверкали на солнце, а на голове переливался узкий золотой обруч, как у королевы.
— Здесь очень интересно, — призналась Руби. — Не могу поверить, что у викингов такая сложная система правосудия.
— Мы всегда уважали законы. Почему ты думала иначе?
Руби улыбнулась, не отвечая на вопрос, и обняла Бернхил за плечи, только сейчас поняв, как скучала по подруге.
— Ты продолжаешь бегать по утрам?
— Да, и теперь пробегаю в два раза больше, чем мы с тобой.
— Четыре мили! Неплохо!
— Странно, но я пьянею от бега, почти как от хорошего вина. Не знаю, почему люди не увлекаются этим.
— Это называется «кайф бегуна», — сообщила Руби со смешком.
Бернхил, явно не поняв, улыбнулась и пригласила Руби на обед. Виджи, конечно, пошел следом. Руби жадно рассматривала окружающее. Слуги жарили туши свиней и оленей на открытом огне. Рабы бросали в выложенную бревнами яму куски мяса, ягоды можжевельника, семена горчицы, чеснок и другие травы; внизу на раскаленных камнях кипела вода. Мужчины готовились к вечерним соревнованиям — поднятию тяжестей, борьбе, скачкам и метанию копья, поединкам на мечах, лучники натягивали тетивы. Ремесленники и торговцы расставили столы с товарами, где было все — от резных гребней до шелковых восточных шарфов и дорогих янтарных бус.
— Что, по-твоему, меня ждет на альтинге? — наконец спросила Руби, усевшись вместе с Бернхил в большом шатре на краю поля.
— Вряд ли тебя приговорят к смерти, разве только у кого-нибудь найдутся доказательства того, что ты шпионка. Тогда никто не сможет тебя спасти.
Позже, когда Руби и Виджи вернулись в свой шатер, оказалось, что альтинг закончился. Торк, Дар и Селик, мальчики и две дюжины гесиров собирали полотенца и мыло, чтобы искупаться в ручье перед ужином и вечерними развлечениями.
Селик шагнул к Руби, но Торк схватил его за шиворот и потащил за собой.
— Клянусь Одином, ты сломаешь мне шею, — прохрипел Селик.
— Лучше, чем другую часть твоего тела.
Селик оглянулся на Руби и театрально закатил глаза.
— Веди себя, как подобает взрослому, — прорычал Торк.
После их ухода Руби и Ауд переглянулись.
— Кажется, моему внуку попала под кожу заноза. Ведет себя, как жлоб.
— Вижу, тебе понравилось это слово, — засмеялась Руби.
— Да, почти как «проклятая шовинистская свинья». Но Дар терпеть не может, когда я так говорю. Поэтому я упражняюсь на слугах.
Глаза пожилой женщины лукаво сверкнули.
Вечером, когда семейство направилось к шатрам, насладившись сказаниями скальдов, Руби немного отстала, чтобы поговорить с Торком.
— Что тебе? Разве Селик занят? — прорычал Торк.
— Не будь ослом, — покачала головой Руби, втайне довольная ревностью Торка. — Неужели веришь, что я хотела бы стать очередной жертвой Селика?
Торк немедленно понял, о чем она, и рассмеялся.
— У тебя просто дар, девушка, рассеивать мое дурное настроение. И все твоя дурацкая игра слов. Какую проделку ты теперь задумала?
— Я и вправду придумала то, что, вероятно, может спасти меня на альтинге, — с надеждой призналась Руби.
— И что же это, интересно? Остается молиться, что этот план не включает меня, — настороженно улыбнулся Торк, зная, что Руби вполне способна удивить его.
— Не ехидничай. Просто я решила, что, если в Джорвике есть христианские церкви, я могла бы искать у них защиты. Я читала об этом в исторических романах.
— Стала бы монашкой? — осведомился Торк, расхохотавшись. Дар и Ауд оглянулись, желая узнать, что так позабавило внука, но тот лишь махнул рукой.
— Так и вижу тебя в черном одеянии, под которым та самая грация. Да все святые в гробах перевернутся!
Торк снова захохотал и начал объяснять Дару причину столь странного веселья. Когда старик присоединился к внуку, Руби переглянулась с Ауд, и обе объявили:
— Жлобы!
И тут же сами раскатились смехом.
Прошло четыре дня, прежде чем Руби предстала перед судом. К этому времени ее трясло от страха, по каждому поводу она разражалась слезами, особенно наблюдая жестокие наказания. У шести воров отрубили правые руки, забили камнями изменницу, обезглавили раба, убившего своего господина. Руби упорно отказывалась присутствовать на казнях, и хотя Ауд соглашалась с тем, что наказание слишком тяжело видеть, однако не понимала гнева Руби, поскольку преступников судили «справедливо».
Наконец настала ее очередь. Одетая в лучшее платье из темно-красного шелка, подаренное Даром, с изумрудным подвеском, Руби стояла в стороне, пока толкователь закона говорил о ее «преступлении».
— Руби Джордан, ты обвиняешься в том, что шпионила для Ивара. Что скажешь?
— Я невиновна.
— Позади тебя стоят твои защитники?
— Что?!
Руби в изумлении обернулась. За спиной стояли Дар, Ауд, Олаф, Джида, Селик, Бернхил и… сердце Руби, казалось, перевернулось… Торк! Их взгляды на мгновение встретились, и он едва заметно кивнул.
