А потом нас ещё заставили подвигаться в этой одежде, походить и даже побегать. В принципе, особо она движений не стесняла, напрягала только её многослойность и отсутствие карманов. Да ещё необходимость никогда не поднимать эту дурацкую вуаль. Но… Назвался груздем – полезай в кузов. К тому же мне был выдан для всяких нужных мелочей мешочек на завязках из изумительно мягкой кожи, который полагалось цеплять к поясу, а у служанки в её жилетке карманы таки были. Затем Мит-каль активировал Антошкины браслеты, нажав на куски бирюзы, и мы снова полюбовались на себя в зеркало – на этот раз вдвоём. Впечатление было удивительное – стройная, нежная молодая госпожа в богатых одеждах и юная, немного нескладная рыжеволосая служанка с загорелым, но всё равно симпатичным личиком. М-да… боюсь, что проблемой будет отогнать от нас нежеланных поклонников.
Переодевшийся и принявший облик Кин-эша Мит-каль только рассмеялся моей наивности – к такой девушке, как Кинайя, ни один юноша не приблизится без разрешения её отца, а возможных кавалеров служанки отпугнёт её немота – недостаток, который считается для Махароджи весьма существенным и неприятным. Антошка тут же стиснул зубы так, что сразу же стало ясно, что заговорить его не заставит ничто. Я только вздохнул. Мит-калю, конечно, виднее, но чует моё сердце, что найдутся личности, которым плевать будет и на отца, и на недостаток. Что-то вроде странного предчувствия кольнуло меня, но я тогда не обратил внимания на это предупреждение. А зря…
Тем не менее, мы всё-таки тронулись в путь. Как объяснил Мит-каль, мы не будем ехать несколько дней до столицы, а найдём ближайшее место, богатое силой, откуда он сможет провесить портал в её окрестности. На мой вопрос, куда он так спешит, Мит-каль нахмурился и ответил, что не хочет, чтобы весть о чудесном спасении Кин-эша дошла до Ордена слишком рано.
Я согласился. Резон в этом безусловно был, но к кому нам стоит обратиться в столице?
- Я знаю, – вмешался Дин-эр. – Целитель называл имя своего старинного знакомого - Рах-мат по прозвищу Хитроумный. Когда-то, в юности, они даже дружили, но потом Кин-эш предпочёл посвятить себя исцелению людей, а куда более сильный магически Рах-мат выбрал для себя стезю боевого мага. За прошедшие годы Рах-мат сумел завоевать доверие Правителя и стал его Советником. Рах-мат ненавидит Орден, кроме того, он более многих заинтересован в исцелении Правителя, ибо всем ему обязан из-за незнатности своего рода. С новым Правителем отношения могут… и не сложиться, тем более, если им станет воспитанный Аш-Асинами Кара-сур. Так что нам стоит связаться с Рах-матом, и он сделает всё, чтобы ввести Кин-эша с дочерью во дворец Правителя.
- А наших настоящих лиц он не разглядит? – взволнованно спросил я.
- Нет, - ответил Мит-каль. – Ваши амулеты старинной работы, они созданы лично мною, а я тогда был куда сильнее любого нынешнего мага. А себе я не стал слишком менять внешность – мы с покойным Кин-эшем имели известное сходство, Кин-эш и Рах-мат не виделись более тридцати лет, а за такой срок люди меняются. Порой до неузнаваемости. Так что я не думаю, что нам грозит разоблачение – желание Рах-мата видеть Правителя здоровым перевесит всё.
М-даа… А Мит-каль авантюрист ещё тот… Ладно, будем надеяться, что он точно знает, что делает.
Повозка наша катилась по пустынной дороге, утро было солнечным, небо безоблачным, постепенно диковатый степной пейзаж сменился возделанными полями и садами, что явно указывало на близость человеческого жилья. Обернувшийся Дин-эр, который правил лошадьми, подтвердил справедливость моей догадки, заявив, что нам не более получаса езды до большого, густонаселенного села, славившегося своими мастерицами, ткавшими прекрасные многоцветные ковры. Ковры эти обладали несравненной сложностью узора, который оставался ярким десятки лет, не выцветая, и стоили дорого. На вопрос Антошки, скоро ли будет подходящее место, богатое силой, Мит-каль словно прислушался к чему-то и объявил, что да, скоро, но село нам придётся проехать. Я не особо расстроился, так как мне было даже интересно посмотреть, как живут Махароджи. И скоро дорога повернула к низкому берегу широкой реки, застроенному сплошь симпатичными белыми домиками с красными крышами, утопавшими в цветущих садах. Красиво было неописуемо, но я почему-то насторожился.
