Итак, Гейдрих разрабатывал первую версию окончательного решения еврейского вопроса, а Гиммлер тем временем обсуждал с Виктором Браком возможность другого его варианта — массовую стерилизацию. Гиммлер считал, что это можно сделать быстро, причем стерилизовать надо не только евреев, но и другие «контингенты». Выгода тут очевидна — подвергшиеся процедуре лишаются возможности производить потомство, а значит, не представляют расовой угрозы, а работать-то могут73. Брак получил приказ изучить способы стерилизации. Как это проще сделать, да так, чтобы сами евреи, цыгане и прочие об этом не знали? 28 марта 1941 года Брак в записке, адресованной Гиммлеру, ответил на все вопросы, признав, что проблема непростая: «Полная стерилизация возможна только в том случае, если человека подвергнуть воздействию рентгеновского излучения в дозах, обеспечивающих бесплодие со всеми вытекающими из этого последствиями. Большие дозы действуют на половую сферу и женщин, и мужчин»74. Чтобы не афишировать процедуру, Брак предложил «практический способ» ее проведения: люди, подлежащие стерилизации, подходят к стойке и в течение 2–3 минут заполняют какие-нибудь документы, в это время и можно включать рентгеновскую установку направленного действия. «При работе двух аппаратов, — докладывал Брак, — можно стерилизовать за день от 150 до 200 человек, а при работе двадцати таких аппаратов — от 3000 до 4000»75. Как мы уже знаем, стерилизацией страдающих душевными расстройствами, неизлечимо больных, представителей асоциальных, по мнению нацистов, групп и даже детей из неблагополучных семей76, которым, по мнению поборников чистоты расы, не следует иметь потомство, в Германии занимались с 1933 года, но предложение Брака предполагало кардинальное расширение этой программы. Впрочем, утверждено оно не было, хотя, как мы увидим позже, в Освенциме проводились эксперименты с «рентгеновской» стерилизацией.
«Исследование» Виктора Брака — не просто дополнительная информация о данном историческом моменте; оно показывает, что вожди Третьего рейха рассматривали не один и не два варианта потенциального решения «еврейского вопроса». Важно отметить, что все эти варианты — от мадагаскарского плана до создания гетто и массовой стерилизации, безусловно, являлись геноцидом. Евреям в результате стерилизации не угрожала массовая гибель, это правда, но подвергшиеся ей стали бы последним поколением своего народа. На Мадагаскаре евреи тоже бы скоро вымерли, потому что на территории острова нельзя было прокормить такое огромное население. И в гетто им грозила смерть, потому что обстановка там была ужасная, бесчеловечная, а детей нацисты считали лишними ртами. Что из этого должно было последовать, сомнений не вызывает…
Представьте ситуацию, которая сложилась бы, выбери Гитлер и его окружение один из этих способов вместо того, чтобы создавать лагеря смерти. Был ли бы мир возмущен до такой же степени? Называли ли бы один из этих вариантов истребления Холокостом? Возможно, и нет, потому что фабрики смерти, которые вскоре стали работать на востоке, представляют собой особый кошмар, особый ужас — хладнокровное механизированное моментальное уничтожение людей. Это преступление, символизирующее наихудшую кромешную крайность — край края — индустриальной эпохи. Во всяком случае, оно больше врезалось, вкогтилось в память, чем массовые расстрелы, которые проводили в это же время нацистские убийцы на других восточных территориях. И тем не менее мы должны помнить, что лагеря смерти были лишь одним из способов, ведущих к тому же, что и все остальные потенциальные способы «окончательного решения еврейского вопроса», — уничтожению целого народа.
Весной 1941 года Адольфу Гитлеру пришлось на некоторое время переключить внимание с желанной войны на Востоке на события на Балканах, в результате чего до того, как части вермахта перешли границу СССР, под властью немцев неожиданно оказалось еще несколько тысяч евреев. Изначально проблему создала Югославия. Фюрер полагал, что эта страна решит присоединиться к Берлинскому пакту 1940 года, известному также как Пакт трех держав или Тройственный пакт, — международному договору, заключенному между главными державами гитлеровской коалиции, ведь его уже подписали Венгрия и Румыния, являющиеся союзницами Германии.
Гитлер хотел заручиться поддержкой Югославии, чтобы не думать о потенциальных неурядицах, которые могли бы возникнуть у него за спиной в тот момент, когда вермахт начнет боевые действия в СССР, и, наоборот, облегчить своим войскам запланированное нападение на Грецию, более раннее, чем полномасштабная война с Советами. После неудачи в октябре 1940 года итальянцев — тогда войска Муссолини начали вторжение из Албании и туда же отступили — немцы опасались контрудара союзников с территории Греции в то время, когда все их силы будут задействованы на Восточном фронте. Тем не менее в марте 1941 года Гитлеру пришлось довольствоваться тем, что было достигнуто лишь соглашение о невмешательстве Югославии в грядущий конфликт.
