С точки зрения Гитлера, существовало и другое неопровержимое рациональное оправдание лишения жизни миллионов людей, обреченных на голодную смерть. «Земля не перестанет вращаться, — говорил он, — если человек убьет тигра или тигр сожрет человека. Более сильный утверждает свою волю, это закон природы. Мир не меняется, его законы вечны»68. Для фюрера проявление гуманности являлось признаком слабости духа. Если человек чего-то желает, он должен все силы приложить к тому, чтобы это получить! Если он достаточно силен, чтобы отнять то, что ему хочется, у кого-то другого, значит, он этого заслуживает. И не о чем тут разговаривать! Все так называемые великие религиозные деятели и мыслители тратили свое время не на то, на что нужно было тратить.
30 марта 1941 года Гитлер еще раз сказал своим генералам, что грядущая война будет схваткой двух идеологий. Коммунизм представляет огромную опасность для будущего Германии. «Коммунист — не товарищ нашему солдату ни до сражения, ни после него! Это война на уничтожение. Если мы это не усвоим, то все равно, конечно, сможем победить врага, но через тридцать лет нам придется опять бороться с коммунистической угрозой». Фюрер призвал забыть в борьбе с Советским Союзом об общепринятых правилах ведения войны и потребовал уничтожения большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции69. Сегодня нам ясно, что в представлениях Гитлера война на востоке должна была стать эпическим сражением за германское господство, эпохальным событием, о котором он мечтал многие годы.
Большинство генералов характеристику грядущего конфликта как войну на уничтожение не оспаривали. Правда, фельдмаршал фон Бок возразил против приказа расстреливать комиссаров на месте. Может, их все-таки брать в плен? Впрочем, фон Бока беспокоило только то, что на месте — значит, не дожидаясь айнзатцгрупп. Он полагал, что расстрел — это не солдатское дело.
Тем не менее 6 июня 1941 года, за две недели до начала войны против Советского Союза, Верховным командованием немецкой армии был издан приказ о комиссарах (
Многие немецкие офицеры были согласны с позицией генерал-полковника Эриха Гепнера, который еще 2 мая 1941 года, за месяц до официальной публикации приказа о комиссарах, сказал, что грядущая война станет исторической битвой германского народа против славянства, защитой европейской культуры от московско-азиатского наводнения, отпором еврейскому большевизму. «Целью этой битвы должно быть сокрушительное поражение современной России, и вести ее следует с беспрецедентной жестокостью. Любая военная операция от замысла до исполнения должна проводиться с железной волей безжалостно и безоговорочно уничтожить врага. В особенности не должно быть пощады сторонникам существующей русско-большевистской системы»70.
Грядущая война на Востоке открывала нацистам новые возможности для решения зашедшей в тупик проблемы: куда депортировать евреев? 21 января 1941 года гауптштурмфюрер СС Теодор Даннекер, служивший в Париже, причем по рекомендации самого Эйхмана, услышал, что с учетом пожеланий фюрера после войны окончательно решаться еврейский вопрос будет на территориях, подконтрольных Германии71, и разработка реализации этой «гигантской задачи» поручена Рейнхарду Гейдриху. Даннекер узнал, что, скорее всего, евреев вышлют в генерал-губернаторство, где они будут ожидать дальнейшей транспортировки в места, которые определятся позже72.
Гейдрих действительно получил указание продумать детали окончательного решения еврейского вопроса, но и это еще не было началом Холокоста. В то время словосочетание «окончательное решение» не имело того значения, которое приобрело позже. Гейдрих разрабатывал план не уничтожения евреев в газовых камерах, а перемещения их после завершения военной кампании на подконтрольные рейху территории. Напомним, что в начале войны уже была попытка сделать нечто подобное — тогда Эйхман предложил план «Ниско — Люблин», подразумевавший план депортации евреев из Германии и присоединенных к ней территорий в Люблинский округ оккупированной Польши. Гейдрих, в свою очередь, почти наверняка планировал отправить их еще дальше — на задворки новой нацистской империи, то есть захваченные территории Советского Союза.
