Как и в лодзинском, в варшавском гетто через несколько месяцев ситуация стала критической. Глава экономического отдела генерал-губернаторства подал Гансу Франку доклад, в котором проанализировал происходящее, после чего прямо спросил, является ли гетто в Варшаве частью плана по ликвидации всех евреев59 или их решено на неопределенное время оставить в живых. Если речь идет о втором варианте, нужно найти работу как минимум для 60 000 евреев, чтобы после реализации произведенных ими товаров приобретать продукты не только для них, но и для всех остальных. Палфингер, как в свое время в Лодзи, пытался дискредитировать тех, кто утверждал, что евреям необходимо разрешить трудиться в массовом порядке, но и на этот раз отстоять свою точку зрения не смог. В апреле 1941 года он был освобожден от занимаемой должности. На место Палфингера Франк назначил Макса Бисхофа, поставив перед ним задачу наладить в гетто производство. В мае 1941 года главе юденрата варшавского гетто Адаму Чернякову сказали, что у немецкой администрации нет цели морить евреев голодом. Наоборот, скоро, если они организуют мастерские или если появятся заказы на рабочую силу, будет возможность увеличить рацион60. А пока нужно как можно быстрее убрать трупы, лежащие на улицах.
Так или иначе, смертность от голода скоро снизилась, но продовольствия, чтобы накормить всех обитателей гетто, все равно не хватало. В июне 1941 года, через месяц после того, как немцы пообещали, что продуктов станет больше, Черняков писал в своем дневнике, что под его окнами собрались люди, которые стонут: «Хлеба, хлеба!.. Мы хотим есть…»61
В то время как евреи варшавского гетто умирали голодной смертью, в самой Германии разрабатывались планы, как уморить — в прямом смысле слова — еще миллионы человек, теперь уже в Советском Союзе. 2 мая 1941 года служба тылового обеспечения вермахта констатировала, что, поскольку всю наступающую немецкую армию придется кормить за счет занятых территорий, это означает, что, если фуражиры будут забирать все, что им требуется, десятки миллионов советских людей неизбежно умрут от голода62. Чуть позже, 23 мая, служба уточнила, что в Советском Союзе в результате реквизирования продовольствия для нужд вермахта могут погибнуть от голода до 30 000 000 человек63.
Плановый отдел службы тылового обеспечения немецкой армии делал свои расчеты, руководствуясь не в последнюю очередь идеологическими соображениями: экономисты уже подсчитали, сколько людей на восточных территориях станет «избыточными»64. Какой будет польза от присоединения новых территорий, рассуждали нацисты, если одновременно с ними рейх приобретет миллионы дармоедов? При этом они — в первую очередь сам Гитлер и его ближайшее окружение — безусловно, понимали, что такая «логика» является прямым геноцидом. За несколько дней до нападения на Советский Союз Гиммлер, например, сказал товарищам по партии и по оружию, что целью русской кампании является «сокращение славянского населения на 30 000 000»65.
Планы нацистов были беспредельно жестокими. В ходе войны с СССР они собирались уморить голодом больше людей, чем живут в Швеции, Норвегии и Бельгии вместе взятых66. Эти намерения появились у национал-социалистов раньше, чем мысли о создании лагерей смерти для уничтожения евреев как народа. Конечно, сегодня мы можем спросить, кому вообще все это могло прийти в голову. Ответ очевиден — только расистам, абсолютно уверенным в своем праве, при том что расизмом во всем мире признается совокупность воззрений, в основе которых лежат положения о физической и умственной неравноценности человеческих рас и о решающем влиянии расовых различий на историю и культуру. Мы уже видели, что не только Гитлер, но и все его сподвижники, а значит, нацистское государство в целом, действовали на основании «железного» правила — расовая ценность относительна. А уж относительно чего, решать будут они. Немецкие солдаты, которым предстояло воевать на советской территории, уж точно более ценные представители человеческого рода, чем те, в кого им придется там целиться. Славяне были расой, которую Гитлер считал прирожденными рабами67. Более того, поскольку среди славян Советского Союза были коммунисты и в кармане многих советских евреев тоже лежал партбилет, это означало, что и ненавидеть их следует вдвойне — коммунистов-славян и коммунистов-евреев, а если кто-то из них окажется к тому же командиром РККА, то и втройне.
