Старлей Семин уже издалека приметил капитана Гришанова. Тот стоял на дороге, метрах в двухстах за ним виднелся КПП военной части. Андрей нервно затянулся, отбросил сигарету и чуть ли не кинулся на капот затормозившей машины.
– Что с Лидой? – выпалил он.
Старлей внимательно посмотрел на него. В принципе, такому поведению имелось более-менее логичное объяснение. Увидел капитан, что Семин приехал один, без Лиды, вот и запаниковал. Старший лейтенант и сам нервничал не меньше, чем Гришанов.
– Тут такое дело… – Пилот почесал пятерней в затылке, не зная, как бы получше объяснить то, что случилось.
Капитан вытащил пачку, заглянул в нее, увидел, что сигарет больше не осталось, скомкал и бросил в кювет.
– У тебя закурить не найдется?
– Где-то в машине лежали, сейчас принесу.
Семин вернулся с пачкой дешевых сигарет, угостил капитана.
– Даже не знаю, как тебе рассказать-объяснить. – Старлей вновь нервно почесал затылок, короткие жесткие волосы захрустели под пальцами. – Короче говоря… – Он махнул рукой, словно решил отмести все условности. – Приехал я за твоей Лидкой, как мы и договаривались, на свадьбу. Но она уже бухнула, с этой… Машкой, учительницей из поселка, за которой ваш лейтенант бегает. Ну, бухнула и бухнула. С ней это, сам знаешь, случается. «Поехали», – говорю. Она немного поартачилась, но согласилась. Вот сели мы, едем, разговоры разговариваем. Ты же свою Лидку знаешь. Она когда слегка подопьет, к мужикам клеиться начинает. Не в обиду тебе это говорю – водится за ней такое.
Гришанов слушал, тяжело дышал и чуть слышно вымолвил:
– Конечно, знаю. Ей пить не следует.
Старлей продолжал, теперь его голос звучал увереннее:
– Ну и ко мне по дороге клеиться начала. Глазками стрельнет. Вроде бы случайно коленка из-под юбки покажется. Я же не враг самому себе. Мне чужого не надо, тем более твоей Лидки. Мы же с тобой по службе чуть ли не каждый день видимся. Ну и отрезвил я ее маленько. Говорю, мол, Лида, не по этим я делам. У меня своя жена дома есть, и люблю я ее. Еще чего-то там резко сказал, даже матом послал. Вроде бы дошло. Перестала дурью маяться. А тут мне, как назло, отлить захотелось. Остановился я, в лес зашел. Возвращаюсь, а Лидки в машине нет. Я ходил искал, кричал. Не отзывается. Она еще не до конца протрезвела. Обиделась на меня, наверное, за откровенность. То ли спряталась где в лесу, то ли машина другая проезжала, и она на ней уехала. Я накрученный был, далеко в лес отошел. Минут десять меня не было. На мобильник ей звонил. Сперва трубку не брала, а потом и вовсе то ли отключила, то ли из роуминга вышла. Хрен знает что, Андрей, получилось. Ты уж меня извини – недосмотрел. Думаю, она все же на попутку села, но не сюда поехала, а назад, на свадьбу, чтобы дальше с Машкой бухать. Ты уж прости меня за откровенность. Я про такие вещи обычно говорить не люблю, но хочу, чтобы ты ситуацию понял. Я же вижу, ты волнуешься, за нее переживаешь. Что делать будем?
Капитан нервно делал одну затяжку за другой. Когда же загорелся фильтр, он сильным щелчком отбросил окурок.
– Я тебя, старлей, об одолжении попрошу. Никому про это не рассказывай.
– Про то, что клеилась она ко мне?
Гришанов кивнул.
– Скажи всем просто, что ехать не захотела, на свадьбе осталась. Мне же людям потом в глаза смотреть надо.
– Как хочешь. Дело хозяйское. – Семин пожал плечами. – Хотя я на твоем месте потом ей хорошую взбучку устроил бы. Есть такая порода баб, которые хорошего отношения к себе не понимают. Если ты с ними ласково, то они наглеть начинают. С ними по-другому надо. Зашел выпивши в дом и с порога, без лишних слов, в лоб зарядил. Спросит, за что, мол? Отвечай, что если бы знал, то вообще убил бы. – Старлей нервно хохотнул. – Да все нормально будет, капитан. Никому рассказывать я не собираюсь.
