— Ты что, собираешься все их отворачивать, чтобы я внутрь заглянул? — искренне удивился сержант.
— Этот люк раз в пять лет отворачивают, чтобы цистерну чистить. А я вот для чего взял эту штуку. — Касым обхватил ключом головку вентиля и повернул ее.
Послышалось шипение, и сержант ощутил характерный запах горючего газа.
— Порядок, — согласился он. — Можешь ехать. Только осторожнее. Здесь группа афганских бандитов бродит. Если в твою бочку пуля угодит, то машину по болтикам собирать придется, да и тебя тоже.
— Спасибо, что предупредил. Счастливо нести службу! — С этими словами Касым уселся за руль, дал прощальный сигнал, чем еще больше напугал разбежавшихся овечек, и осторожно провел тягач с длинной цистерной между металлических бочек, заполненных водой.
Миновав блокпост, Касым добавил газу и вскоре уже загнал тягач вместе с цистерной во внутренний двор своего СТО. Закрыв за собой металлические ворота, он взял в руки ключ и отвернул три гайки на люке в заднем торце цистерны. Все остальные были всего лишь камуфляжем, приваренным к люку снаружи.
Внутри цистерны послышался надсадный кашель. В открытом люке показалась всклокоченная голова Али Назара. Он жадно дышал, затем вновь закашлялся и отплевался.
После того как Касым помог ему выбраться, Али произнес:
— Ты газовый баллон, который у тебя к вентилю подключен, чтобы всяким идиотам мозги вправлять, поменяй. Он стравливает. Мы чуть не задохнулись. Прямо душегубка какая-то.
Словно в подтверждение этих слов Карим Наджиб подал через люк небольшой газовый баллон:
— Это точно — поменяй.
Стали выгружаться и носильщики. Когда выбрались двое, товарищи передали им на руки бездыханное тело раненого.
— Вроде бы жив был, когда вы его туда грузили, — удивился Касым. — Ты же говорил, что жить будет? Доктора только надо.
Наджиб передернул плечами:
— Был жив. А потом, когда на блокпост приехали, бредить начал. Пришлось рот ему заткнуть, вот и задохнулся.
Касым широко открытыми глазами глянул на Карима.
— Иначе он всех нас выдал бы. И тебя, кстати, тоже. Так что не смотри на меня так. По-другому было нельзя. Лопата у тебя найдется?
— Лопата — не проблема.
Владелец СТО отошел на минутку и вернулся с двумя заступами и киркой.
— Земля тут твердая, лессовая порода. Без кирки ее лопатой не ковырнешь.
Стучала кирка. Скребли по камням лопаты. Могила понемногу углублялась. Тело уже было завернуто в старую подстилку.
— Хватит, — махнул рукой Али. — Все равно копать здесь никто не станет.
Тело положили в яму, засыпали ее, заровняли землю. Влажный грунт быстро подсыхал, скрывая следы преступления. Носильщики уже спрятали оружие в гаражный тайник и расставляли соломенные тюки прямо на могиле своего собрата.
Евгений Пономарев был исключением в среде своих собратьев по торговле наркотиками. Родился он в Северной столице — Петербурге, в потомственной профессорской семье. Таким образом, его судьба была бы предрешена. Спецшкола с языковым уклоном. Университет. Аспирантура. Защита кандидатской диссертации. Потом работа в одном из престижных НИИ. Получение иностранных научных грантов с последующим переездом в Западную Европу или Америку.
Почти все это в его жизни и было, если не считать эмиграции. Роковую роль в судьбе Евгения сыграло то обстоятельство, что детство его пришлось на то время, когда в старых питерских районах, где жила семья Пономаревых, еще было полно коммуналок. Люди жили и в полуподвальных этажах. Ясно, что там обитали далеко не профессорские отпрыски. Родители Евгения шутливо называли их детьми подземелий. Вот с этой самой шпаной и связался юный Женька. Они и стали его учителями в жестокой уличной жизни.
При этом параллельно шла и другая жизнь. Престижная школа. Университет. Аспирантура. И там, и там Пономарев делал успехи. Шпана, постепенно выросшая и ставшая братвой, ценила его ум и знания. Обладая острым аналитическим умом, Евгений играючи отстраивал преступные схемы, давал советы, при этом сам в делах физически не участвовал. Это и спасло его от отсидок, случавшихся с приятелями.
Вскоре чистая наука перестала интересовать Евгения. Ведь профессия — это всегда способ самореализации, приобретение уважения среди людей. А научными открытиями ни денег больших не заработаешь, ни знаменитостью не станешь. В теперешнем мире, как быстро понял Евгений, все решают только бабки и связи, которые эти самые деньги могут принести. Он сделал свой окончательный выбор. Как раз подвернулся удачный момент. В цепочке наркотрафика освободилось одно из звеньев. Пономарев сделал все, чтобы занять это место.
Деньги потекли рекой. Осторожный Евгений для видимости выкупил два небольших магазинчика в Питере, чтобы при случае иметь возможность хоть как-то объяснить свое благосостояние. Но все же в душе он оставался еще и интеллигентным человеком, профессорским сыном. Во всяком случае, ему хотелось в это верить. Именно потому временами он создавал для себя иллюзию, что та, прежняя жизнь, которую он сам забросил, все еще продолжается.
