И что теперь?.. Света мыкается одна с ребенком, бывший зять даже не поинтересовался, пошел ли его сын в школу; как живет и чем занимается Катерина — понять совершенно невозможно… У нее разрывалось сердце от жалости к своим близким. И еще эта пропажа Дуськи. Ольга Ивановна стеснялась признаться даже себе самой, что с тех пор, как в доме не звучит веселое тявканье, она потеряла аппетит и сон. Света дала объявление — и что толку? Был десяток звонков один другого дурнее. Бедная Света на ночь глядя ездила на городской рынок, где вроде бы видели похожую собачку, снова и снова моталась по окрестным дворам, но каждый раз надежды ее не оправдывались. Неужели собачка не найдется?..
Вино было уже выпито, сестры сидели на кухне, впервые за многие месяцы ощущая родственную близость. Света не узнавала Катерину, она привыкла считать сестру законченной эгоисткой, которой на всех абсолютно наплевать. А тут младшая сестра вдруг оказалась вполне понимающей, сочувствующей. Неожиданно для себя Света начала рассказывать ей о проблемах на работе, о сумасшедшей директрисе, о трудностях с Пашкиной учебой… И об Анечке — хотя ей и трудно было объяснить, по какой причине нужно принимать такое участие в судьбе чужой девочки.
Катя не перебивала — она просто слушала, надеясь, что Света сама коснется интересующей ее темы. Но увы…
— Свет, давно хотела тебя спросить. Я тут как-то звонила Сергею. Ну, помнишь, мой несостоявшийся жених, крупный такой мужик за тридцать, юрист? Так вот, мне показалось, точнее, я почти уверена: в его офисе трубку взяла именно ты.
Света глубоко вздохнула. Сама бы она не решилась начать этот разговор. Хорошо, что Катерина всегда была смелым и прямолинейным человеком.
— Да, Кать, это была я. Неделю я у него проработала, но после твоего звонка сразу ушла. Я ведь тоже тебя узнала.
— А как ты попала к нему на работу?
— Совершенно случайно. Однажды он меня подвез, когда я с дачи домой добиралась, еще летом. Потом как-то в городе встретились. Я была с Пашкой и Анечкой — мы зашли в кафе посидеть после концерта в музыкальной школе, а там он. Поговорили… Он такой надежный, понимающий, уютный был, я и рассказала о своих бедах. Он пообещал помочь. Потом как-то в цирк пригласил — тоже с детьми. И позвал работать секретарем у него в фирме. Хорошо, что я из школы уволиться не успела — взяла неделю за свой счет. Мне там не очень-то нравилось, сотрудники явно косо смотрели, в бумагах я путалась. А потом твой звонок. Меня это так разозлило. Я решила, что он и с тобой встречаться продолжается, и мне клинья бьет… Ничего себе, думаю, извращенец какой-то. И ушла со скандалом. Больше его не видела, вернулась в свою школу.
— Не жалеешь?
— Не жалела. А теперь — уже и не знаю. Ты же говоришь, что случайно ему позвонила… Слушай, а если ты не с ним все это время живешь, то с кем?
— Похоже, уже ни с кем. Был один человек, да, наверное, сплыл… Не везет нам, сестрица, в личной жизни. У тебя хоть ребенок растет. А я все журавля в небе словить пытаюсь.
— Не грусти. Ты вон какая красавица. Какие твои годы?
Вино было допито, чай остывал в бокалах, которые сестры помнили еще со времен своего детства — вся посуда перебилась уже несколько раз, а эти керамические кружки, лишившись кое-где эмали, продолжали служить всему семейству. Катерине совершенно не хотелось никуда уходить. Заночевать дома?
— Свет, можно я ночевать останусь? Как ты думаешь, я никого сильно не напрягу?
— Кать, ты что?! Это твой дом. Конечно, оставайся — разберем кресло-кровать. А хочешь — в нашу с Пашкой комнату попытаемся раскладушку впихнуть.
— Да ну, не суетись. Еще посидим, ты не против? А потом я в маминой комнате лягу.
— Как хочешь. Сейчас, только пойду Пашку уложу.
Павел неожиданно раскапризничался — ему во что бы то ни стало хотелось еще посидеть со взрослыми. Света не стала спорить — налила ему отвара мяты с медом, и через двадцать минут он уже клевал носом, пожелал всем спокойной ночи и отправился спать. Мальчишка едва добрел до кровати; когда Света, выключив свет, подошла поправить одеяло, он уже сладко сопел, обняв старую вельветовую обезьяну Ляльку. С того времени, как Пашка пошел в школу, в нем проснулась старая любовь к мягким игрушкам. Теперь каждую свободную минуту он их то учил, то лечил. Причем в его речи появились новые интонации — мама и бабушка жутко веселились, узнавая характерный учительский тон, которым ребенок вещал своим медведям, зебрам и мишкам всякую ерунду.
Пока Светлана отсутствовала, Катерину стали одолевать грустные мысли.
— Скажи мне, Свет, ты где Новый год собираешься встречать?
— Точно не знаю. Подруга на работе зовет в одну компанию, где предполагаются три семейные пары и двое холостых мужиков… Честно говоря, идти мне не сильно хочется, да и совершенно не в чем… И как я маму с Павликом оставлю? Правда, Ольга предлагала мне встретить Новый год дома с родственниками, уложить их спать, а потом уже присоединяться к их компании — там веселье будет до утра.
