На пустырь за окном медленно сыпал мелкий, реденький снежок. Зима словно вспоминала забытые за лето навыки и лениво разминалась перед решающей атакой. Я смотрела на слегка припорошенную белыми крохами землю за окном. Казалось, что это манная крупа просыпалась из слегка рваного мешка, который достала из кладовой Матушка Зима. Но прошлогодний опыт подсказывал мне, что совсем скоро белые крохи превратятся в солидные сугробы, а затем завьюжат, завоют злые метели и мой заводик окажется в плену. К такому повороту я была не готова... Ладно, прошлой зимой у меня была одна задача - выжить любой ценой. Перезимовать самой и помочь выжить малолетним сестрицам с братом. Но теперь задача усложнилась... Я улыбнулась вспоминая девчонок и Матвея. Как там они? Катюшке уже четырнадцатый год пошел, совсем большая! Полны ли закрома в доме на отшибе? Не обижает ли их папаня? Я помнила свое обещание данное брату. Обязательно навещу их по весне, только для этого надо трудиться, с пустыми руками туда не поеду. Мне бы решить вопрос с жильем... С каждым днем в помещении становилось все холодней. Вода к утру замерзала в ведрах. Проблема душа и туалета холодила кровь. А ведь на моем попечении был мужчина немного не от мира сего, старая собака и маленькая мышь. Конечно я утеплила всех как могла, даже такса Хлоя щеголяла в вязанной, пуховой жилетке, а мышке был выделен в пользование яркий, полосатый шарф. Но ведь этим решить проблемы было нельзя и я нервничала, переживала пытаясь понять как мне жить дальше. Одно дело когда ты одна, совсем другое когда от тебя опять зависят живые существа.
От дум меня отвлекли быстрые шаги Адама Петровича. Не смотря на возраст мужчина двигался легко и порывисто, словно юноша. Он в серых валенках, в теплом жилете и в красной, вязанной шапке с помпоном возник на пороге моей комнаты. Пенсне воинственно блестело на горбоносом, крупном носу, а в руках с длинными, музыкальными пальцами трепыхался заполненный чертежами лист бумаги.
- Танюша! Это гениально! Не знаю как вы до этого додумались, но это прорыв! Скольким людям облегчит жизнь выше изобретение. Застегивать обувь, одежду, военные палатки, мешки и..и... Да много всего можно усовершенствовать вашей чудо- змейкой! Как вы ее назовете?
Я улыбнулась и скромно потупила взор. Приятно конечно, когда умнейший ученый считает тебя гением. И пусть все это уже давно существовало в моей прошлой жизни, пусть к изобретению я не имела никакого отношения! Но ведь в этом то мире до застежки молнии, безопасного лезвия со станком и до лейкопластыря со скотчем еще не додумались! А ведь время идет и надо торопиться запатентовать, надежно застолбить "свои изобретения". Найдутся умники и опередят меня гениальную! Идеи, они ведь любят в воздухе носиться... Неровен час кто-то да и схватит подобное за легкие крылья. Поэтому я обивала пороги в серьезных учреждениях, предъявляла чертежи безукоризненно выполненные Адамом Петровичем, показывала опытные образцы.
Бритву со станком, знаменитый " Gillette" уже признали моим и только моим детищем. Даже название было дано. Решила переименовать легендарную бритву и назвала ее "Адам", что бы и имя ученого увековечить, к тому же никому объяснять не стала, что в в прошлой жизни Татьяной Адамовной звалалась, значит и сама "примазалась". Теперь вот на очереди была застежка молния. Ну тут мудрить не стану.
- Название "Молния", наверное очень хорошо передает смысл изобретения. Вы как считаете Адам Петрович?
Мужчина снял с носа круглые стеклышки в золотой оправе и протер их клетчатым носовым платком. Задумался на минуту, шевелил узкими губами словно пробовал на вкус название.
- Танюша, не устану вами восхищаться! Насколько точно, одним словом, вы суть предмета выразили!
Я опять скромно глаза опустила разглядывая узор на толстых, вязанных носках из овечьей шерсти, поверх которых еще и галоши были одеты.
- Адам Петрович, ну все же очень просто! У меня вот еще идея появилась. На молнию патент получим и примемся за скотч с лейкопластырем. Вот только состав надо разработать липкий. Вы же к химии отношение имеете?
Мужчина сердито фыркнул и гордо воодрузил себе на нос пенсне.
- Я между прочим химию имел честь преподавать в молодости! - он выпрямился и засунул правую руку за отворот пушистой душегрейки, словно великий полководец на военном совете.
Я постаралась скрыть невольную улыбку. На полководца Адам Петрович не походил. Особенно когда он жалобно заморгал глазами и протяжно вздохнул.
- Танюша, мне так не хватает моих книг, моего кабинета, лаборатории... И простите уж старика, удобств у вас тоже маловато. Нет! Конечно же мы с Хлоей, благодарны вам. Но как подумаю, что этот злобный невежда может сотворить с моей библиотекой... Вот поверите, просто сердце на части рвется! - мужчина заиграл желваками на плохо побритых щеках и сжал кулаки. Вот теперь он действительно на полководца походил. Брови сурово сдвинуты, губы сжаты. Профиль породистый, носатый, а глаза с искрой, блестят голубым, упрямым блеском.
