Дом спит и это хорошо. В своем кабинете достаю из тайного ящика свой мундштук, открываю пачку тоненьких, дамских папирос и с наслаждением затягиваюсь терпким, ароматным дымом. Как странно, тело Танюшки, а привычки Татьяны Адамовны... Я усмехаюсь неожиданной, случайной мыли о том, что с Танюшкой мы похожи только тем, что носим одинаковое имя и обе бесплодны, как показала десятилетняя, замужняя жизнь. Вначале я очень переживала, ведь очень надеялась, что хоть в этой реальности смогу познать радость материнства. Увы и ах, все напрасно. Каждодневные старания Клима, магические отвары и манипуляции толку не дали. Потом, я махнула на все рукой и занялась тем, что всегда умела. Я делала деньги и в этом мире у меня это получалось совсем неплохо. Одноразовые лезвия и бритвенные станки, застежка молния, скотч и лейкопластырь, зимние колеса и печки для автомобилей давно покорили этот упрямый мир. Мои заводы росли словно грибы, доходы увеличивались словно на дрожжах. Супруги Клим и Татьяна Сокол, Федор Грушевский были в списках самых богатых людей. Но чем больше становилось у меня капитала, тем скучнее казалась мне моя жизнь. Вот и сейчас чувствую себя не молодой и богатой Танюшкой, а старой развалиной Татьяной Адамовной. Даже Клим смотрит на меня иногда с подозрением, и упрекает в том, что я стала холодна. Может я зажралась?
Матвея и сестер я давно из села к себе забрала, их отец недолго прожил после того как вернулся из той злосчастной поездки на ярмарку. Брат незаменимый мой помощник. Деловой, честный, трудолюбивый. Старшая Катя замужем уже три года, Зину полгода как замуж выдала. Со мной живет девятнадцатилетняя Лиза, да пятнадцатилетние двойняшки Анечка с Машенькой. Я к ним очень привязалась. Младшие девочки ласковые, послушные. Лизавета вызывает у меня некое сомнение. Хитра, себе на уме и мне иногда кажется, что меня она недолюбливает. Ее неприязнь я чувствую, но понять в чем дело не пытаюсь, времени не хватает. Скорее бы ее замуж спровадить. Но она словно принцесса наследная женихов перебирает. Хотя дом у нас с Климом огромный, пусть себе рядом живет.
Я зябко поежилась от холода, в шелке халатика мне сделалось неуютно. Длинная папироса погасла. Я спрятала серебряный мундштук в ящик стола и покинула кабинет. В нашей спальне было тепло, луна опять заглядывала в окно, наверное любовалась спящим Климом. Я улыбнулась и юркнула под жаркий бок мужа.
Мы с Климом стали мужем и женой через полгода, после того как встретились однажды зимним , хмурым утром у него в кабинете. Страсти между нами бушевали такие, что наверное даже снег начинал таять стоило оказаться нам рядом. Очень часто ругались, еще чаще мирились. Мир между нами заключался горячо, страстно и пылко. Не все кровати выдерживали напора процесса проведения наших "мирных соглашений." Накал любви был такой бурный, мучительный и жгуче-огненный, что иногда мне казалось, что лучше расстаться, но к тому времени нас уже связывал общий бизнес. Поэтому вполне закономерно, что к концу мая мы решили сочетаться законными узами брака.
Помню каким потерянным выглядел Адам Петрович, когда я радостно объявила ему, что скоро съеду с его квартиры, так как выхожу замуж за Клима Сокола. Наконец-то он перестанет не спать по ночам дожидаясь меня с очередных " мирных переговоров", теперь не нужно ему вставать ни свет ни заря, что бы заварить мне мой любимый чай с бергамотом и принять рано утром заказанные накануне горячие, ванильные булочки с хрустящей корочкой. Высокий, худой, немного сутулый он стоял возле залитого бушующей, солнечной весной окна. Темная фигура с вмиг поникшими плечами четко выделялась на светлом фоне. Выражение его лица нельзя было рассмотреть, так как из-за освещения оно выглядело неясной, черной маской. На миг мне показалось, что оно исказилось гримасой боли. Но я тут же откинула нелепую мысль. Счастливая, молодая, ( а тогда я действительно чувствовала себя восемнадцатилетней Танюшкой и это пьянило не хуже самого крепкого вина) я подбежала к нему и крепко обняла. Он дернулся, но затем неловко и неуклюже положил свои большие, красивые ладони мне на плечи и крепко стиснул. Затем будто испугавшись поспешно оттолкнул.
- Танюша, я рад за тебя! Остаюсь всегда к твоим услугам! Я имею ввиду чертежи, химические опыты и прочее... Интересно наблюдать какая следующая идея посетит твою хорошенькую и умную голову!
- Адам Петрович, вы являетесь полноправным соавтором всех моих идей! - поднявшись на цыпочки я поцеловала его в хорошо выбритую, гладкую щеку. Он пах свежей хвоей и моим любимым бергамотом.
Мужчина отвернулся к окну словно пытался рассмотреть что-то важное на залитой солнцем улице.
- Да, да Танюша, я знаю, знаю... - поспешно пробормотал он.
В комнату вбежала хмурая Хлоя, если можно так сказать о выражении собачьей морды. В зубах у нее был старый, кожаный поводок, положив его возле ног хозяина собака требовательно заскулила. Черные, умные глаза сострадательно блестели.
