Раздался громкий рев и нарядная подушка, посланная меткой рукой тяжело плюхнулась прямо рядом с Машей. Рев перерос в рык, даже странно было, что невысокая и хрупкая девушка может издавать такие звуки. Красное, искаженное злобой лицо. Мокрые, потемневшие от слез пряди волос прилипшие к щекам, и пронзительно-голубые на красном фоне зареванного личика глаза.
- Танька сама, порченой квашней была! В петлю после Яшеньки, полезла дура! Но я в петлю лезть не буду! Не на ту нарвались! Всем вам устрою веселую жизнь! Таньке всегда везет, ее все любили и любят! Я ничем ее не хуже! Кли... - она не договорила закашлявшись от натуги и тяжести слов, что охрипшим голосом выталкивала из себя.
Лизу трясло словно в лихорадке и мне стало страшно от потока ненависти, что буквально лилась из нее. К тому же сестра была беременной и эту затянувшуюся истерику надо было как-то оборвать. Ничего лучшего не пришло в мою голову, как размахнуться и отвесить ей громкую оплеуху.
Лизу затрясло еще больше. Она схватилась за пылающую щеку. Глаза страшно вращались огромными, голубыми колесами на обезображенном гневом красном лице.
- Ты! Ты еще бить меня посмела?! Еще поплатишься за это, помяни мое слово! - изящный пальчик унизанный дорогими колечками и перстнями ткнул в мою сторону.
Мне впервые пришла в голову мысль о том, что я наверное сильно избаловала так называемую сестрицу. Хотя, вон остальные тоже отказа ни в чем не знали с тех пор как поселились у меня, а такого отношения не позволяли. Я всегда чувствовала их благодарность и любовь. Как же это я, Лизу просмотрела? Вздохнув послала Аню и Машу за доктором.
Через полчаса, умытая, напоенная валерианой и успокоившаяся Лиза, заснула среди сбившихся простыней и мокрых подушек на широкой кровати.
Часы на каминной полке пробили полночь. Я устало потянулась, прогоняя прочь от себя воспоминания сегодняшнего, неприятного утра. Скрипнула дверь, Клим зашел в кабинет и обнял меня за плечи.
- Танюша, я тебя жду, жду. А ты все работаешь и работаешь! - любимый, родной голос замурлыкал на ухо. - Завтра у нас праздник. Знаешь, десятилетие совместной жизни хрустальной свадьбой называется у нас испокон веков. Ты мой самый хрупкий, самый светлый хрусталь! Пойдем уже. Завтра вставать рано надо, гостей ты на этот раз наприглашала много!
Муж нагнулся и подхватил меня на руки. Было приятно ощущать себя легкой, хрустальной, любимой.
- Отпусти! - тихо смеялась я и болтала ногами.
- Нет, не отпущу тебя хоть за все сокровища мира! - он тоже тихо и нежно смеялся, быстро шагая по коридору к нашей спальни.
Когда уже белая с позолотой дверь спальни была совсем рядом я повернула голову и вздрогнула от того, что в конце коридора застыла невысокая, женская фигурка.
- Ты чего вздрагиваешь? - спросил меня Клим.
- Наверное замерзла,- я опять посмотрела в пустой конец коридора.
- Потерпи, я тебя сейчас так согрею, так крепко согрею! - горячо шептал мне на ушко Клим.
Погода была чудесной. Солнце светило ярко и жарко, словно сошло с ума от радости, что у нас с Климом сегодня такая замечательная дата празднуется. Десять лет прожить бок о бок не ссорясь, да в любви и согласии, для меня это очень много. Я ни с кем из своих прежних мужей так долго продержаться не смогла! Впрочем то ведь, Татьяна Адамовна в этом смысле неудачницей слыла. Танюшка дело совсем другое... Она не только смогла в браке десять лет прожить, но и страсть любовную со стороны мужа сохранить. Вон как Клим мне улыбается нежно, глаза любимые, синие ярко сияют когда на меня смотрит.
Я тоже улыбаюсь ему в ответ и поднимаю бокал с золотистым шампанским, издалека любуясь мужем. Он сейчас с герцогом Эндрианским беседу ведет. Наверное здоровьем Златы Львовны интересуется. Она на последнем месяце беременности вынуждена была дома осталась, а близнецы Ильюша с Ксюшей в этот день на выпускном вечере в своей академии должны быть. Так, что герцог на наш праздник в одиночестве прибыл. Мужчины беседуют так дружески и немного фамильярно, даже и не подумаешь, что яростными, свирепыми соперниками когда-то были... Время оно все лечит и на свои места ставит. Этих мужчин навсегда дети соединили. Клим им отец по крови, а герцог воспитал. Эндрианский с близнецами конечно больше времени проводил. Ильюша с Ксюшей к нам приезжали каждый год погостить, но чем становились старше, тем короче были эти встречи. Клим расстраивался, но я его утешала тем, что взрослым детям стареющие родители не интересны. Муж рычал от злости, а потом долго доказывал мне в спальне, что никакой он не " стареющий".
