- Вы всегда такой пунктуальный? - поинтересовалась я у Эдрианского, когда смогла говорить.
Он искоса посмотрел на меня.
- Если честно, то не всегда. Просто надеялся избежать участи быть врагом Клима Сокола. Мы ведь не так давно только наладили дружеские отношения. - он пожал плечами и вздохнул. - Но меня утешает то, что невзирая на явные физические преимущества Клима, я лучше владею приемами бокса и кунг-фу.
- Вы думаете, что мой муж будет в ярости когда узнает о вашем пособничестве и проявит желание начистить вам мор..., ой простите лицо?
- Я в этом не сомневаюсь! - сердито буркнул герцог. - Это вы Татьяна десять лет с человеком прожили, а так его и не узнали.
- А вы узнали? - продолжала язвить я.
- Узнал! Клим Сокол человек чести!
- Вот именно, вот именно! - тихонько пробормотала я. - Человек чести! И эта самая честь ему велит ребенка не оставлять. Он еще не родился, а Клим сиганул ему жизнь спасать. Сейчас моему исчезновению он возможно и рад будет. Объясняться не надо, честь свою марать...
Мы в молчании доехали до особняка Грушевских. Хозяев дома конечно не было. Они сейчас на нашем с Климом провальном празднике находятся.
Мне больше не хотелось разговаривать. Усталость, апатия навалились тяжелым грузом. Молча поднялась вслед за Эндрианским по такой знакомой лестнице в кабинет Лилии Львовны. Герцог привычным жестом достал из маленькой, резной шкатулки на письменном столе два массивных, грубой работы перстня из темного, тусклого металла. Потертая бирюза из последних сил старалась казаться благородным камнем. Я с сомнением вертела в руках тяжелый кругляш.
Герцог на мои сомнения внимания не обращал.
- Татьяна, ходить порталами дело довольно опасное. Может передумаете? - в его голосе все еще звучала надежда.
- Нет! - хрипло но уверенно вырвалось у меня в ответ.
- Тогда объясняю. Эта картина является якорем. Точно такая же висит у меня в англицком замке, в кабинете Златы. - он показал мне рукой на тот самый портрет, с которого смотрела черноокая красавица Злата, синеглазые близнецы и похожий на герцрга забавный мальчишка. - Вглядываетесь в картину, стараясь запомнить как можно больше деталий, одеваете перстень на палец и поворачиваете его одновременно шагая внутрь картины. Ясно?
Мне стало страшно, но вида постаралась не показать, если сестры Лиля с Златой, их мужья и их дети ходят друг к другу в гости таким способом, то почему у меня не получится? А я то раньше удивлялась, как это Злата Львовна так точно могла к обеду попасть, а потом вдруг исчезнуть?
- Первым кто пойдет? - по деловому спросила я Эндрианского.
Он хмыкнул.
- С вами приятно иметь дело, Татьяна! Держу пари, что если вдруг у меня не получится, то вы сами сможете возглавить экспедицию. Нет, мне определенно повезло встреть вас сегодня! Надо полагать все же я пойду первым, а вы смотрите и запоминайте.
Он подошел совсем близко к картине, и не отрывая от нее взгляда, провернул кольцо на пальце, а затем шагнул прямо в стену. Что-то плотоядно чавкнуло словно кто-то огромный совершил глотательное движение и герцог Эндрианский исчез!
Удивляться и пугаться мне уже не имело смысла. Крепко сжала наволочку заменившую мне сумку и постаралась выполнить все в точности. Подошла, одела, повернула, шагнула.
Вязкий, зеленый кисель поглотил меня, казалось что он был всюду. Я крепко зажмурила глаза. Немного затошнило, а затем меня куда-то выплюнуло.
- Молодец! Открывайте глаза Татьяна. Пойдемте скорей, Злата уже наверное меня заждалась! - весело звучал голос герцога.
Я опаской приоткрыла один глаз и увидила напротив тот самый портрет в белой раме. Но теперь он висел совсем на другой стене, среди незнакомой мне обстановки.
Мягкий свет смазывает, приглушает позолоченную роскошь, великолепие окружающей обстановки. Мы сидим с герцогиней Златой Эндрианской за круглым чайным столиком. Сияет снежной белизной крахмальная скатерть, заварочный чайник в цетре стола бросает блики от своей золотой росписи крупными пионами на тарелочки со сладостями и выпечкой, на хрусталь тяжелой вазы с конфетами. Пахнет ромашкой, ванилью и свежим шоколадом.
Обычно откровенные разговоры ведутся за рюмкой чая, вернее за рюмкой совсем не этого напитка. Я сейчас была бы безмерно рада этой столь необходимой моей измученной и разбитой душе рюмке. Но интересное положение собеседницы не позволяло прием алкоголя. И мне приходилось за компанию с ней, морщась от отвращения прихлебывать чай с жирными сливками. Выбирая между ромашковым чаем который пила Злата и элитным, черным чаем я выбрала последний. Но не учла, что вечером его оказывается полагается пить с молоком или сливками.
Хозяйка огромного замка была одета очень просто. Она куталась в тонкую шаль густого, вишневого цвета, которая выгодно подчеркивала алебастровую белизну ее кожи, черные, ведьминские очи, темные и завивающиеся тугими колечками на висках волосы. Я мимо воли любовалась ее лицом и наслажалась атмосферой уюта и откровенной, дружеской беседой.
