Дверь закрывается с мягким стуком за герцогиней Эндрианской и улыбка тухнет на лице мужчины. Он становится по деловому сосредоточенным и даже жестким. Присаживается за круглый столик и доливает чай в чашку Златы. Выпивает его залпом и морщится.
- Ох, не люблю я этот ромашковый!
Затем поднимает на меня прозрачные глаза. Теперь их взгляд блестит стальным блеском, они больше похожи на острые кинжалы.
- Татьяна, вам придется возглавить экспедицию. К сожалению я не смогу покинуть Злату в такой сложный период, я просто потом не прощу себе если что-то пойдет не так. Но время буквально наступает нам на пятки! - он с досадой хлопнул ладонью по белоснежной скатерти, заставляя покачнуться фарфоровые чашки и мелодично звякнуть серебряные ложечки.
Я сидела не шелохнувшись и сосредоточенно жевала ванильный кекс.
- Татьяна, я долго думал и считаю, что вы можете блестяще справиться и с организацией экспедиции по месту и с поиском Адама Петровича. Он пропал три года назад. Мы искали затерянную, легендарную страну Караруму с источником молодости и силы. Она по древнему преданию находится на расстоянии трех горных перевалов от столицы ланголии и открывается один раз в три года, озаряя путь аркой из трех радуг. Когда мы достигли цели, то в положенное время над горной вершиной Канчирана встали три огромные радуги, а сама гора сдвинулась с места и образовался узкий проход. Лошадь Адама Петровича от испуга понесла прямо в этот проход, следом успела проскочить верная, старая Хлоя. И все! Гора стала на место, радуги потухли, Адам Петрович исчез! Пошло три года, я не знаю жив ли Адам Петрович, я не представляю, что там вообще за этими тремя радугами! Но через месяц они опять появятся над вершиной Канчинара и можно будет пройти через проход. Но! Выйти от туда можно будет только через три года! Ведь надо будет найти Адама Петровича, я не думаю, что он сидит и ждет нас под горой с той стороны.
Герцог Эндрианский замолчал, машинально пригубил уже давно остывший чай в чашке и тут же его шумно выплюнул в накрахмаленную салфетку.
- Татьяна, я пойму вас если вы откажетесь. Эта экспедиция действительно опасна и непредсказуема...
Я доедала уже третий ванильный кекс и обдумывала то, что сейчас услышала от герцога. Три года срок конечно не малый, но с другой стороны Адам Петрович возможно нуждается в помощи. Я всю жизнь жила по принципу загребущей крысы. Копошилась, суетилась, пыталась заработать все деньги мира. А их оказывается нельзя все заработать! Да и особого счастья они мне не принесли. Я ведь прекрасно знаю, что за деньги не купишь блаженство и рай, деньги не смогли помочь мне испытать счастье материнства, не купили любовь. Так чем я собственно рискую? Три года, а сколько приключений они обещают!
Я аккуратно вытерла руки салфеткой и неторопливо сложила ее ровными, тугими квадратами. Краем глаза наблюдала за мужчиной сидящим напротив. Герцог явно нервничал. В случае моего отказа Эдрианский наверное все же возглавит экспедицию сам. Тогда он не возьмет на руки новорожденную дочь, Злата три года не увидит своего мужа, три года он будет вдали от семьи.
Вздохнула и отложила изрядно помятую сафетку в сторуну.
- Я согласна! Три года это не так уже и много... А сколько перспектив и возможностей открывается! Страна легендарная, богатая. Наверняка там есть, что умыкнуть! - я хлопнула в ладоши и поднялась из-за стола шумно отодвинув стул.
- Татьяна, но послушайте! Без натурального меха не выжить в тех условиях, в которых вы окажетесь. Там снег почти круглый год валит. Бури и вьюги явление частое. А мороз такой крепкий, что в вашем шерстяном пальтишке, вы просто замерзнете! Конечно у вас будут артефакты которые значительно облегчат все тяготы месячного пути. Но одежда из меха очень важна! И не из простого меха, а из того который признан самым теплым! - голос гецога Эндрианского монотонно, с надзидательными нотками уже часа два вливался мне в уши.
Я насупившись сидела за столом и мрачно грызла яблоко, стараясь делать это как можно изящней. Но предательский, коварный хруст иногда сбивал четкую логику моего собеседника и наставника по совместительству. Он слегка морщился и вздрагивал каждый раз когда мои зубы вонзались в сладко-кислую плоть очередного румяного фрукта.
