Ну, вот и на кой я его прогоняла? А он? Какого черта взял и меня послушал? Я же не всерьез! Хотя, конечно, дети за стеной – это аргумент.
В тишине, нарушаемой лишь звуками нашего тяжелого дыхания, проворачивается замок.
– Сереж? – не скрывая священного ужаса в голосе, я зачем-то снова его зову. А он почему-то, не спеша ко мне возвращаться, оглядывается. Находит на тех самых полках чьи-то забытые шорты, комкает их и… бросает куда-то под потолок.
– Ч-что ты делаешь? – удивленно хлопаю ресницами.
– Вырубаю камеры.
– Сереж!
– Сюда иди, а?
ГЛАВА 24
– Дава! Ты еще долго будешь прихорашиваться? Мы опаздываем!
В последние дни я и впрямь ничего не успеваю. Кругом голова. И вообще непонятно, как устраивать свою личную жизнь, откуда на нее брать время и силы, когда ты живешь в столице. Кошусь на собственное отражение в зеркале. Несмотря на жутчайший недосып, выгляжу я неплохо. Наверное, блеск в глазах отвлекает внимание от черных кругов, что под ними же.
– Еще пять минут! – басит Давид.
Тяжело вздохнув, наклоняюсь, чтобы застегнуть сапожок. Как-то рано в этом году похолодало. Я даже не успела достать с антресолей зимние вещи. А сегодня посмотрела на градусник и в спешном порядке полезла на верхотуру. Собственно, из-за этого мы теперь и опаздываем. Оказывается, не так-то просто отыскать барахло, которое при переезде растыкивал куда придется, лишь бы побыстрее освободиться.
Замочек на сапожке заедает. Одной рукой я дергаю молнию, другой пытаюсь нашарить на комоде вибрирующий телефон. Не глядя на экран, бросаю:
– Алло!
– Доброе утро, Сара.
– И вам доброе. Простите, а я с кем говорю?
– Это Валера. Что, не узнала?
Резко выпрямляюсь, ударяясь головой о консоль. И то ли от удара этого, то ли от Валеркиного приглушенного голоса в трубке, внутри взвивается чувство… вины? Ага. Вот что я за дура такая? Безвольная. Жалко всех подряд.
– Привет, Валер, – добавляю холода. – Чего тебе?
– Хм… Даже не знаю, как начать. Ты же в курсе, что на меня напали?
– Еще как в курсе. Это пытались повесить на моего сына!
– Вот поэтому я и звоню. Тут менты приходили. Я им рассказал, кто это был на самом деле. Не волнуйся.
От облегчения я нащупываю край тумбы для обуви и медленно на нее оседаю. Рассказал он, видите ли. Рассказал... А значит, что? Он видел нападающего. И, конечно, хорошо, что это не Дава, но если маман права, и это отец…
– Вот как? Спасибо.
– Да за что, Сар? Он же мой сын. Кстати, ты не знаешь, зачем он приходил? Ну… тогда.
– Морду тебе набить хотел, Валерик.
Ага. Вон сколько вокруг меня развелось мстителей. Как только их теперь успокоить?
– Хорошо, что меня карма накрыла прежде.
– Да неужели до тебя что-то дошло? – удивляюсь я. Потому как, и правда, очень странно. Я уже поняла, что Валерка искренне верил в то, что историю с изнасилованием я придумала. Конечно, это никак его не оправдывает, но…
– Я просто пересмотрел многие события своей жизни. Знаешь ли, близость смерти очень к этому располагает.
– Ой, да перестань! Полюбопытствовала я, что у тебя за травмы. Смерть тебе не грозила, – отмахиваюсь я.
– Я этого не знал, когда на меня этот придурок обдолбанный кинулся с монтировкой. А еще говорили – нормальный хостел.
– Подожди, Валер. Ты что хочешь сказать? На тебя напал сосед по комнате?
– Ну, да.
Некоторое время я просто тупо сижу, переваривая информацию, а потом откидываюсь на стену и начинаю тихонько ржать. Значит, все-таки мой отец ни при чем, и маман ошиблась?
– Извини, Валер, – отвечаю в ответ на его возмущенное пыхтение в трубке. – Это нервы, наверное. Натерпелись мы из-за тебя – будь здоров.
– Я понимаю. И прошу за это прощения.
Ты только посмотри на него! Может, он и правда испугался всерьез? Вон как проникновенно звучит его голос!
– Ладно, что уж, – растеряв весь свой воинствующий запал, блею я. – Ты там как вообще? Может, нужно что? Так говори, не стесняйся.
– Мне только сын нужен.
– Мам, я готов!
Перевожу взгляд на Даву. Могу ли я за него решать? Вон, моя мать и теперь пытается. Мне это видится неправильным. И то, что Валерка так со мной поступил… не знаю. Дурак он. Подлец. Но, с другой стороны, может, и впрямь этому есть оправдания? Возраст, или то, что он в самом деле не понял, что я от него отбивалась всерьез.
– У меня больше не будет детей, Сара. Я – бесплоден.
Ах ты ж черт. Так вот почему он о нас вспомнил? Делаю знак Даве немножечко помолчать.
– Валер, ты вообще понимаешь, как это звучит? Ты же этим признанием никак не добавляешь нам желания с тобой общаться. Сам подумай, каково мне и Даве понимать, что будь у тебя другие дети, ты бы о нем даже не вспомнил.
Поняв, с кем я говорю, Давид хмурит красивые брови. Злится! Вижу, что злится. А еще волнуется.
– Ну а что мне надо было делать? Соврать? Мне же от него ничего не надо, что бы ты ни думала. Ничего, кроме общения.
