И вот на протяжении всего месяца я то и дело вношу изменения в свой распорядок дня, чтобы освободить время для Уолли. Вечера мы проводим вместе, за исключением тех, когда я ужинаю с Роуз. На ночь Уолли возвращается в свой фургон, а я остаюсь спать у себя, одна. Нас обоих это устраивает, потому что так сохраняется наша утренняя рутина. А недосып из-за долгих посиделок перед сном я компенсирую тем, что дремлю на работе в потайном чулане, как только подворачивается возможность.
Иногда мне везет встретить Уолли и днем, когда он заглядывает в библиотеку. Но к сожалению, вскоре он начинает работать в коворкинге в городе и больше не может навещать меня на работе. Я скучаю по нему, когда его нет рядом. Какое любопытное чувство – скучать по кому-то. Я ощущаю его где-то в животе – этакая смесь бабочек и несварения.
Я начинаю ненавидеть ужины с Роуз. И дело не только в том, что в последнее время я предпочитаю компанию Уолли. После возвращения из Лондона она стала невыносимо много интересоваться всеми обыденными сторонами моей жизни: начиная с того, что я ела на обед, с кем я сидела за столом и заканчивая тем, о чем мечтала. Поэтому, когда однажды вечером Роуз звонит и отменяет ужин, – очевидно, из-за ужасного пищевого отравления, как она утверждает, – от радости меня даже совесть практически не грызет.
Уолли как раз стоит у меня на пороге и, услышав это, тоже радуется.
– Лучшая новость за сегодня! А день у меня выдался весьма хороший.
– Да? И почему же?
– Видео, которое я сделал для «ФоллоуАп», стало вирусным.
Уолли прислоняется к дверному косяку. Мы с ним много времени проводим на пороге или в коридоре. Мне чем-то нравится эта нейтральность территории – если он не переступает порог, то и «визитом» это не назвать, и, соответственно, не нарушает мой распорядок.
– Стало… вирусным?
– Это значит, что его посмотрело много людей, – объясняет Уолли. – Смысл в том, что оно распространилось как вирус.
– Умно! – Такое редко случается, что новомодный сленг имеет для меня смысл, но в данном случае я его понимаю. На мгновение я мысленно связываю это объяснение с тем, что Уолли только что сказал. – И тот факт, что Роуз отменила ужин, лучше?
Уолли улыбается, но так, будто за его улыбкой скрывается хмурость. Я недавно усвоила: такое выражение лица означает, что я не поняла чего-то, что Уолли считает совершенно очевидным. (Знаю наверняка, потому что спросила его об этом, и он подтвердил, что я все верно интерпретировала.)
– Встреча с тобой – это лучшая часть дня, Ферн.
Я улыбаюсь.
– Давай пропустим ужин, – предлагает он, переступая порог. И, как всегда, мы с ним полностью на одной волне.
На утро Уолли уже нет, но смятые простыни на другой стороне кровати говорят о том, что он был тут недавно. Смотреть спросонья на эту часть кровати, где обычно спит Уолли, тоже стало частью моей утренней рутины. Затем я перехожу к обычному распорядку: завтрак, кофе, йога. Я только устроилась в позе лотоса, как вдруг замечаю на календаре на стене, какое сегодня число. И в голову приходит мысль, такая ясная и так быстро, будто она скрывалась в моем подсознании давно и только и ждала, чтобы выйти наружу.
У меня два дня задержки.
По данным Google, задержка менструации до пяти дней является нормальной и типичной для здорового цикла. Более того, на цикл может повлиять множество вещей – изменения в распорядке дня, чрезмерные физические нагрузки, путешествия. Эта информация для меня утешительна. Хотя я не путешествовала в последнее время, была, конечно, своя доля физической нагрузки (йога, карате, секс) и кое-какие изменения в установленном повседневном распорядке (Уолли), так что все это, вместе взятое, безусловно, объясняет задержку месячных. Таким образом, еще несколько дней я следую своему распорядку дня с почти болезненной точностью, надеясь, что ситуация изменится.
И вот задержка уже шесть дней.
– Ферн? Иди взгляни, – зовет Роуз. Она остановилась в углу магазина «ИКЕА», тщательно осматривая книжный шкаф. – Вот этот подойдет, что скажешь?
Она продолжает что-то говорить, но я ее плохо слышу, потому что в ушах у меня беруши. До сих пор не понимаю, как ей удалось убедить меня поехать в «ИКЕА». Она знает, что я не люблю шопинг, а «ИКЕА», скажем прямо, мать всех магазинов. Почти все свои покупки я делаю через интернет и, честно говоря, не понимаю, почему люди делают это иначе. Практически все, включая «ИКЕА», можно купить онлайн, и почти все крупные универмаги предлагают бесплатную доставку и возврат. А если есть товар, который я очень хочу, но купить его можно только в большом торговом центре, то прошу Роуз съездить за ним для меня.
По иронии судьбы именно этой логикой руководствовалась Роуз, когда убеждала меня приехать.
– Не люблю я ходить по магазинам! – ныла я, пока она меня уговаривала.
– Ферн, – уперла она руки в бедра, – вот ты просишь меня иногда пойти в магазин купить тебе что-нибудь?
– И?
– Я иду?
Я закатываю глаза.
– Покупаю? – повторяет она.
– Да.
– Я не прошу тебя понять, почему это для меня так важно. Просто прошу пойти со мной, можешь это сделать?
