Кираса местного производства, но лет на пять постарше горжета, оставалась черной от кузнечного нагара, на груди красовалась заплата, закрывавшая пробоину от пули. На прочих местах красовались вмятины и царапины.
— Хорошо, — оценил кирасу рыцарь, — То есть, плохо, но для тебя пойдет, — сказал он оруженосцу.
— А эта кираса разве выдержит удар копьем? — спросил оруженосец, похлопывая себя по груди. Кираса, несмотря на ужасный вид, пришлась ему впору.
— Копьем выдержит. Даже два удара выдержит. Или три. Пулю ни одну не удержит, — спокойно ответил рыцарь, — Она тебе ненадолго. За несколько поединков или отыграешь себе нормальную кирасу, или эту проиграешь.
— Как скажете, мейстер, — ответил тот, переставая улыбаться.
'Мейстер' вместо 'Ваша милость' или 'светлость' или еще какая хрень. Франц удивился. С каких пор оруженосец называет рыцаря 'мейстер'? А рыцарь в ответ не только не даст ему по шее, а даже нотации не прочитает. Странная пара.
— Сверху, чтобы не так страшно выглядело, наденешь свою накидку с мокрой курицей, — не замечая оговорки, продолжил рыцарь.
— С фениксом, — поправил оруженосец.
— Один хрен, птица, — махнул рукой рыцарь.
К кирасе кузнец пристегнул ремешками наборные набедренники с наколенниками по моде ландскнехтов, к горжету пристегнул латные руки. Ноги пришлись впору, а на руках асимметрия бросалась в глаза. Справа был аугсбургский черный рифленый наплечник, а слева — миланский, гладкий и начищенный. Слева между наплечником и стальным локтем оставался просвет почти в ладонь.
— Руки в сборе ему идеально подходит, только к этой паре левого наплечника нет. Слева все равно щит будет, — объяснил кузнец, — а другие варианты дороже, я и так скидку делаю за неполный комплект.
— Руки вверх, вперед, в стороны, — сурово приказал рыцарь. Оруженосец выполнил команды.
— Сойдет, — резюмировал рыцарь. А на левую, чтобы не видели, что тут в защите дыра, повяжешь платок от своей бабы…
— От дамы, — перебил его оруженосец, еще раз удивив Франца.
— Один хрен, женщина, — снова махнул рукой рыцарь, — баклер возьмешь, потому что левая рукавица больше одного удара не выдержит. Правая выдержит не больше двух, подставишь руку — сам виноват.
Затем кузнец достал шлем — армет итальянской работы, какие были в ходу лет пятьдесят назад, а то и больше. Из тех, у которых нащечники соединены с куполом петлями, а забрало опускается сверху. Шлем был в приличном состоянии и добросовестно отчищен от ржавчины. В забрале, первоначально предназначенном только для конного боя, мастер наделал дополнительных отверстий, а к куполу сзади-слева пристроил стальную трубку.
— Где ты это старье выкопал? — спросил рыцарь.
— Не выкопал, а купил, — обиделся кузнец, — Вчера один ломбардец распродавал залежи из своего арсенала. Сами же просили подешевле.
Рыцарь повертел шлем в руках, придирчиво разглядывая эту трубку, которой положено бы было располагаться по центру.
— В эту трубку на затылке, — показал он оруженосцу, — вставишь какой-нибудь веник, чтобы не было видно, что она дырку закрывает.
— Не веник, а плюмаж, — снова поправил оруженосец
— Один хрен, — не стал спорить рыцарь.
'Странная пара' - подумал Франц.
Марта наконец-то забрала покупку и потянула спутников дальше. Через два десятка шагов они вышли на перекресток. Франц повертелся, поглядел во все три стороны и ничего подходящего не увидел.
— Где же тут щиты?
— Может быть, надо пойти по этому указателю? — спросил Фредерик, показывая на вкопанный на перекрестке столб с тремя деревянными стрелами, направленными в разные стороны.
Стрелки были выпилены из широких досок, и на каждой яркими красками было что-то написано на трех языках. На мысль о щитах этот столб мог навести только ребенка, потому что под столбом действительно стоял большой белый щит с картинками и подписями. Рядом со щитом прислонилась к столбу симпатичная девушка откровенно легкого поведения, ее грудь была почти обнажена, а платье будто бы случайно зацепилось за верхний край щита и выставляло на обозрение стройную ножку.
Франц, хотя и не умел читать, сразу понял, что композиция из указателей, щита и девушки это реклама борделя. Даже нескольких.
— Ты не знаешь, где тут продают щиты? — спросил Фредерик по-немецки.
— Зачем тебе щит, юный рыцарь, — ответила девушка на том же языке, — не будет ли тебе более интересно познать искусство любви?
Фредерик покраснел.
— Будет-будет, — ответил Франц, имея в виду себя и прикидывая, сколько останется сдачи после покупки щитов.
Марта тут же вернула беседу в нужное русло.
— Этому юному герру пусть сначала отец разрешит. А этот швейцарец ни сам не пойдет развлекаться, ни своей банде про тебя не расскажет, пока не купит своему господину три щита для конного боя.
— Не Вы ли будете Фрау Профос? — спросила девушка, с завистью разглядывая грудь Марты.
— Она самая, — ответил за нее Франц, глупея на глазах и стараясь привлечь внимание.
Девушка вытянулась, помахала кому-то рукой и закричала по-итальянски. Завязалась беседа, в которой Марта не поняла ни слова, настолько быстро вылетали слова и фразы, пересыпанные местным сленгом.
