Каждый вечер Адель получала от старшего сына несколько фотографий и голосовой отчёт о том, как прошёл их день. Три мальчишеских голоска наперебой рассказывали, как у них дела и иногда ругались друг с другом. Только Камиль знал итальянский телефон матери, и если Теймур жил как-то и без неё почти месяц, то со своими сыновьями Адель так поступить не могла. Из всех сыновей характером на неё походил больше всех именно старший, с ним она поговорила перед своим отъездом, сказала, что ей нужно пройти лечение в Европе, папе говорить об этом нельзя, это будет их маленький секрет. Камиль слушал мать с самым серьёзным видом, кивал, она наказала ему заставлять братьев рассказывать отсутствующей маме обо всём, что случилось за день, чтобы когда мама приедет, она обо всём послушала и ничего не пропустила.
Адель переслушивала сообщения по несколько раз в день, отправляла Камилю некоторые замечания, связывалась с гувернантками по элеткронке, если было что-то срочное и важное, они реагировали сразу и держали язык за зубами перед её мужем. Теймур написать ей на электронную почту так и не догадался, или не захотел, просто ждал, пока она сама позвонит. Также удивительно было то, что он хитрыми путями не заблокировал ей карту, с которой она давно перекинула все средства на карту брата в европейском банке, которую он сделал специально для Адель, чтобы она спокойно пользовалась средствами в Европе без всяких санкций. Адель снова задумалась над тем, что муж у неё либо глуповат, либо ему до неё откровенно всё равно. Ну уехала и уехала, потом вернётся. При первом звонке он заливал соловьём, при втором передал трубку детям и Адель увидела их по видео впервые за долгое время. Так и повелось последние две недели - пара дежурных любовных фраз от мужа и миллион слов в секунду от сыновей. Адель это вполне устраивало.
Она набралась сил и начала ездить по окрестностям Неаполя, ходить по музеям. Однажды после одной такой прогулки она проходила мимо стоянки около ресторана и застыла, как вкопанная, увидев чёрный сверкающий мотоцикл. Адель улыбнулась сама себе - когда-то она рассекала по улицам Москвы на спортивном байке, это было ещё до замужества. Горячей любовью к двум колёсам вместо четырёх Адель заразилась от старшего брата, в восемнадцать отец подарил ей Мерседес, Адель тут же продала его и приехала домой на мотоцикле BMW.
- Зимой на метро будешь ездить. Машину не проси. - строго сдвинул брови отец, пока мать хваталась за сердце.
Адель только виновато улыбнулась и пожала плечами, метро так метро, зато сейчас на мотоцикле. Только Теймур был от неё в полном восторге, горящими глазами глядя, как Адель в обтягивающем мотоциклетном костюме верхом на почти двух сотнях лошадиных сил приезжает к нему на свидание.
Сейчас Адель смотрела на двухместный чопер с наклейкой итальянского мото-клуба, наверняка, его владелец бородатый байкер сейчас потягивал пиво в одном из баров.
- Вот это мощь, аж соски встали, мотор заведёт - так хоть трусики выжимай!
Адель повернулась в сторону русской речи, рядом стояла девушка с голубыми волосами и поедала джелато маленькой ложечкой. Её яркие голубые глаза почти такого же цвета, как у Адель смотрели на байк с детским восторгом и восхищением. Она перевела взгляд на Адель и улыбнулась.
- Привет, по-русски понимаете?
- Да.
- Я уже полтора года как с мотоциклами завязала, а всё никак не отпустит. - тяжело вздохнула девушка.
- Я тринадцать лет не сидела на байке... и вдруг захотелось.
- Ну, захотелось так надо делать. - пожала плечами девушка, доедая остатки джелато. - Вы почему бросили?
- Вышла замуж и забеременела.
- А я развелась, есть было нечего, пришлось продать байк, а потом как-то в премиальной тачке поудобнее стало свой зад возить. Постарела что ли? - расхохоталась звонким смехом девушка.
Она расширила свои итак огромные глаза и посмотрела за спину Адель, неистово махая ладошкой. К ней подошёл мужчина обнял её и покрутился с ней в объятиях, что-то быстро говоря по-итальянски.
- Маурицио, не говори ты так быстро, я же не понимаю! - взмолилась девушка на русском, а потом то же самое сказала на хорошем итальянском.
Парочка поцеловалась в губы, девушка помахала соотечественнице рукой и ушла в обнимку со своим мужчиной. Адель так и осталась стоять на месте, разглядывая хромированного железного коня. Когда она увидела его хозяина, то непроизвольно улыбнулась молодому парню совсем без бороды и даже без кожаного жилета. Он завёл с ней разговор на итальянском, а когда понял, что она плохо его понимает и ещё хуже говорит, начал объясняться проще, вставляя английские слова. Адель не заметила, как они договорились до того, что он предложил её подвезти до отеля, где она жила.
